Настоящая книга посвящена 70-летней истории зарождения, становления и развития Пермской научной школы рудничной аэрологии, сформировавшейся во второй половине ХХ века на базе Пермского политехнического института и продолжающей сегодня успешно развиваться преимущественно в Горном институте УрО РАН.
В книге представлена история рудничной аэрологии от античных времен до середины 50-х годов ХХ века, показывающая основные парадигмы рудничного проветривания и истоки рождения Пермской научной школы. Детально прослежена история формирования научного коллектива и тематик научных исследований Пермской научной школы в области рудничной аэрологии и горной теплофизики.
В специальном разделе даны персоналии членов Пермской научной школы, список кандидатских и докторских диссертаций, а также основные научные труды Пермской школы.
Для всех, интересующихся проблемами рудничной аэрологии и теплофизики.
Современная цивилизация не может существовать без добычи металлических руд, редкоземельных элементов, солей лития, натрия, калия, магния, без добычи гипса, глины и других полезных ископаемых. Неуклонное возрастание потребности в минеральных ресурсах вызывает увеличение объемов добычи полезных ископаемых, что приводит к строительству все новых высокопроизводительных рудников и все большей интенсификации подземных горных работ.
Обеспечение взрывобезопасности ведения горных работ и безопасности труда горнорабочих достигается средствами вентиляции, подающей свежий воздух в рабочие зоны и удаляющей загрязненный и нагретый воздух из рабочих зон на поверхность. Таким образом, система вентиляции является ключевым элементом, обеспечивающим бесперебойную работу рудников, создание безопасных и комфортных условий труда для горняков. В литературе ее часто сравнивают с дыхательной или кровеносной системой. Организация эффективного проветривания вентиляционных сетей рудников невозможна без научного подхода, связанного с развитием рудничной аэрологии — отрасли горной науки, изучающей процессы формирования рудничной атмосферы и динамики ее состояния в горных выработках.
Вентиляционные сети современных шахт и рудников представляют собой сложные аэродинамически связанные системы из тысяч горных выработок. При этом рабочие зоны, где ведутся горные работы и выделяется основное количество вредностей, все сильнее удаляются и от поверхности, и от подающих и удаляющих воздух шахтных стволов, что делает организацию проветривания все более сложной.
Истоки рудничного проветривания уходят в глубь веков, ибо неразрывно связаны с ведением подземных горных работ. Начала научной рудничной аэрологии зародились в середине XVIII в. и были связаны с развитием физики и химии газового состояния.
Первое систематическое изложение научных основ рудничной аэрологии было представлено в начале XX в. академиком А. А. Скочинским — основателем российской научной школы в области рудничных атмосферы, аэродинамики, термодинамики, а также борьбы с газопроявлениями, запыленностью и рудничными пожарами. Все это породило формирование в ведущих научных и образовательных учреждениях горного профиля страны различных научных школ, одной из которых была школа В. Б. Комарова в Ленинградском горном институте. Она стала предтечей Пермской научной школы рудничной аэрологии, формирование которой началось в стенах Пермского политехнического института в 50-х гг. ХХ в.
С конца 1980-х гг. и по настоящее время развитие Пермской научной школы рудничной аэрологии связано с достижениями сотрудников Горного института УрО РАН (г. Пермь). Они занимаются решением разнообразных теоретических и прикладных задач, связанных с обеспечением безопасного ведения горных работ на шахтах и рудниках средствами рудничного проветривания. Эти задачи можно условно разделить на четыре большие группы: 1) рудничные аэрология и вентиляция; 2) горная теплофизика и тепловой режим глубоких рудников; 3) газовый, пылевой и тепловой режимы рабочих зон, а также 4) аварийные режимы проветривания, включая подземные пожары.
Истории становления Пермской научной школы рудничной аэрологии, жизни и творчеству людей, которые своим трудом и достижениями создали эту школу, и посвящена настоящая книга.
Научный руководитель Горного института УрО РАН, доктор технических наук, академик РАН А. А. БАРЯХ
Первым и основным «производством» в истории человечества является «горное дело». Оно положило начало нашей технологической цивилизации и сделало нас Homo Sapiens (человеком разумным) много тысяч лет назад, когда наши предки перешли от собирательства к изготовлению орудий из камня — рубил, ножей, скребков, наконечников и другого инструмента для охоты и разделки добычи; использованию глины — для выделки посуды и строительства, каменной соли — для еды, металлических руд — для производства металлов: меди, золота, серебра, железа и их сплавов…
Вот уже более нескольких тысяч лет человек добывает полезные ископаемые в недрах Земли, в первую очередь в горах, отчего и пошли слова «горная выработка», «горное дело», «горное искусство», «горная наука», «горняк», «горнорабочий», «горные работы».
Подземные богатства были связаны с драгоценными камнями (природными минералами разной окраски) и горной породой, содержащей окислы металлов, в первую очередь золота и серебра, необходимых для чеканки монет и поддержания финансовой стабильности, а также изготовления украшений. При этом с глубокой древности шла добыча медных и оловянных руд, используемых для производства бронзы (сплава меди и олова). Добыча металлов привела к тому, что долгий каменный век сначала сменился бронзовым веком, а затем на смену бронзовому веку пришел длящийся и в наше время железный век.
Источником производства железа, помимо редких находок метеоритного железа, служили «озерное железо» и «болотное железо» — небольшие кусочки породы красно-бурого цвета, содержащие оксид железа — продукт взаимодействия кислых вод и микроорганизмов. Эти небольшие кусочки породы называли рудой по их цвету, поскольку слово «руда» в индоевропейских языках изначально означало «красный». Затем рудой стали называть любую иную горную породу, содержащую полезное ископаемое. От слова «руда» возникли слова «рудознатец» — т. е. человек, понимающий толк в рудах, и «рудник» — т. е. место добычи руды.
Основным местом для рудника была гора. Но в ряде случаев не углублялись в гору горизонтальной выработкой (штольней), а копали вертикальную выработку типа колодца (шурф) в глубь земли. От копания в глубь земли пошли термины «яма» (которая в чем-то противопоставлялась по смыслу «горе»), «копи» — еще один древний вариант названия рудника, «закопушка» — простейшая, обычно ямообразная горная выработка, которая служила для вскрытия коренных пород, залегающих непосредственно под растительным слоем, почвой и рыхлыми наносами, «рудокопы» — люди, которые все это копали, «рудари» — люди, занимающиеся рудным промыслом, «ископаемое» и «добыча» — результаты труда горняков-рудокопов.
В эпоху Петра I началось широкое заимствование технологий горного дела из соседней для России Германии, тогда мирового лидера в этой сфере деятельности. Именно здесь, в гористой Центральной Европе, еще в XIII—XV вв. на фоне развития добычи полезных ископаемых, а также совершенствования книгопечатания и издания первых книг по горному делу произошло осмысление и обобщение практического опыта, закрепленное системой терминов и понятий горного дела. Русские мастера, обучаясь новым технологиям горного дела, пришедшим из Германии, переносили в свою речь немецкие слова — термины горного дела. Вот почему одновременное наличие русского наименования с немецким заимствованием является характерной чертой терминологии горного дела, пришедшей к нам из петровских времен.
Например, немецкое слово Berg (гора) послужило для определения принадлежности к процессу горной добычи и определило названия ведомств и законодательных актов той эпохи — Берг-коллегия, Берг-привилегия, Берг-регламент и пр. Немецкое Schacht породило базовое для современного русскоязычного дискурса горняков понятие «шахта». Этим словом именовали и отдельный вертикальный ствол (например, шахта лифта), и весь рудник. Для вертикальной горной выработки, имеющей выход на поверхность, помимо слова «шахта» применяли слово «шурф» (Schurf). Разница в использовании этих слов состояла в том, что шурф били для поиска месторождений руды (ср. нем. schurfen — «вести разведочные работы»), а шахты строились для разработки этих месторождений. Поэтому шурф был, если так можно сказать, маленькой шахтой типа отдельного ствола (русский термин, аналогичный стволу дерева, от которого шли сучья — отдельные горные выработки).
Другими базовыми наименованиями горных выработок и сегодня нам служат адаптированные немецкие слова: гезенк (Gesenk) — восстающая горная выработка в пределах шахты; штольня (Stollen) — горная выработка, имеющая выход на поверхность; штрек (Strecke) — горизонтальная подземная горная выработка; бремсберг (Bremsberg) — наклонная горная выработка, не имеющая выхода на поверхность, предназначенная для транспортирования полезного ископаемого с верхних горизонтов на нижние; орт (Ort) — горизонтальная горная выработка, проводимая вкрест простирания пласта; квершлаг (Querschlag) — горизонтальная подземная горная выработка, пройденная по вмещающим породам вкрест простирания пласта; шпур (Spur) — искусственное углубление в твердой среде для размещения зарядов при взрывных работах, установки крепи и др. Как в свое время «гора» породила «горняков», как «копи» и копание «ям» породили «рудокопов», так и «шахта» породила «шахтеров»!
Соленым потом, здоровьем, а зачастую кровью и даже жизнью расплачивались рудокопы — горняки — шахтеры за поднятую из «ям» на-гора, т. е. на дневную поверхность, добытую руду. Затем из нее металлурги выплавляли необходимые для существования человеческого общества металлы.
Три проблемы всегда сопровождали горняков, рискнувших углубиться в «гору» или спуститься в «яму» за полезными ископаемыми: устойчивость горных выработок от обрушения; необходимость освещения горных работ; наличие воздуха, пригодного для дыхания горнорабочих и горения факелов, масляных ламп и технологических костров.
Основа основ ведения подземных горных работ — устойчивость выработок от обрушения — всегда опиралась на знание крепости пород, выбор формы свода выработки, оставление целиков и разнообразные виды крепи.
Проблема света решалась с помощью факелов и масляных ламп, но открытый огонь вызывал воспламенение и взрывы горючих газов. Изобретение безопасной лампы типа лампы Дэви, а затем и электрических светильников обеспечило безопасное и достаточное для зрения освещение.
Сложнее всего было с обеспечением безопасного ведения горных работ свежим воздухом, ибо изменчивость рудничной атмосферы в зависимости от природных и техногенных факторов огромна, а ее состав и движение обусловлены в первую очередь законами природы, а не пожеланиями человека.
Поскольку в древности не было понятия газообразного состояния и никто не знал, что такое воздух, хотя движение воздуха, его запах и рассеянную в нем пыль ощущали, то в практике проветривания опирались на опыт и традиции, на «естественное» движение воздуха.
Сегодня мы знаем, что человек при дыхании поглощает кислород и выделяет углекислый газ. Горение также требует наличия кислорода, а при горении углеродных материалов (например, древесины) также выделяется углекислый газ. При содержании кислорода или углекислоты соответственно около 17% и 3% начинают гаснуть источники открытого огня. При большем недостаточном содержании кислорода (около 12%) или большом содержании углекислого газа (около 5%) наблюдается затрудненность дыхания. Древние рудокопы не знали этого, но сумели найти практический способ определения пригодности воздуха для дыхания, вошедший спустя века в первые правила безопасности: «В выработки, в которых не поддерживается свободное горение свечей и ламп, не должно опускать людей».
Сегодня мы знаем газовый состав атмосферы, многие газовые и аэрозольные «добавки» к природной атмосфере, тепло и влажность, которые делают атмосферу в шахтах и рудниках рудничной атмосферой. Эти добавки были, есть и будут существовать, и наша задача — изучать рудничную атмосферу как непрерывно меняющуюся среду, создавать научные основы рудничного проветривания и управления его режимами.
Основным процессом проветривания подземных горных выработок является замена одного объема воздуха другим, желательно более свежим, более пригодным для использования. Рудничное проветривание не было и не является основным технологическим процессом добычи полезного ископаемого, оно по своей сути вспомогательный процесс для основных процессов добычи полезного ископаемого — отбойки руды и ее транспортировки на-гора, — но без проветривания были бы невозможны живой труд горняков, приводящий в движение все основные процессы горного производства, устойчивая и взрывобезопасная работа горных машин и оборудования.
В истории развития рудничного проветривания можно выделить несколько этапов. Первый этап, назовем его донаучным, простирается с глубокой древности до второй половины XVIII в. Достижения этого этапа обобщены и подытожены, достаточно хорошо описаны, но зачастую не объяснены в классических трудах Г. Агриколы, И. А. Шлаттера, М. В. Ломоносова.
Второй этап, по нашему мнению, начался с открытий газового состава воздуха, применения раздельного автономного проветривания рабочих зон и длился до второй половины XX в., когда появились первые компьютеры и сенсоры, что сделало решение задач детального управления качественным состоянием и движением рудничной атмосферы реальным.
В настоящее время рудничное проветривание и его научная основа — рудничная аэрология — переживают третий этап своего исторического развития, который состоит в автоматизации процессов контроля, а также цифровизации процессов прогноза и управления динамическим состоянием рудничной атмосферы.
Для этого нужно знать природу и механизмы тех процессов, которыми мы хотим управлять, развить адекватные этим природным процессам методы управления, совместимые с численными методами обработки цифровой информации в современных компьютерах. Так необходимость достижения наилучших практик рудничного проветривания переплелась с методами науки, изучающей процессы проветривания и свойства рудничной атмосферы.
Горная наука, как и всякая наука — социальное явление, часть жизни современного цивилизованного общества. Ею заняты люди, отдающие все свои помыслы и силы решению важнейших задач обеспечения средствами вентиляции безопасной и эффективной добычи полезных ископаемых.
Однако инерцию традиций и повседневной рутины реального управления проветриванием подземных горных выработок одним блестящим и единичным прорывом не преодолеть. Нужна целостная инновационная система научных исследований и разработок, технических инноваций и организационных мероприятий, построенная на основе современных науки, технологий и техники в духе строгой функциональности, рациональности и оптимальности.
Еще совсем недавно, в конце XIX в., горняки, которых все чаще стали называть шахтерами, радовались тому, что могли хоть как-то дышать в тесных штольнях и забоях. Техника и технологии ХХ века (особенно электричество) смогли обеспечить подачу в рудники такого количества воздуха, какого требовали нормы безопасности, причем намного больше, чем нужно для дыхания.
Но вот пришел XXI век с его компьютерами и средствами связи, с его сенсорами и датчиками, с его управляемыми «терминалами», с «интернетом вещей». Теперь стало возможным организовать не только подачу свежего воздуха в рудник, но и оперативное оптимальное управление распределением воздушных потоков по сети горных выработок, глобальное и локальное управление качеством и безопасностью рудничной атмосферы.
Реализация этих возможностей потребовала длительного и последовательного развития научных представлений, методов исследования, моделирования и управления рудничным проветриванием. Именно такую эволюцию научной мысли и ее практического воплощения можно проследить на примере Пермской научной школы рудничной аэрологии. Ее история раскрывается в этой книге через жизнь и творчество ученых — представителей этой научной школы, через описания их основных идей и достижений, исследований и разработок. Зародившееся около 70 лет назад конкретное направление научной мысли, неразрывно связанное с новыми исследованиями и с внедрением полученных новых решений в практику проветривания Верхнекамских калийных рудников, со временем сформировалось в то, что сегодня с полным основанием называется Пермской научной школой рудничной аэрологии.
Настоящая работа не преследует собой цели описать Пермскую научную школу рудничной аэрологии во всех ее возможностях и деталях. История ее становления и развития настолько разнообразна и всеобъемлюща, что такая задача не под силу даже большому коллективу авторов. Поэтому мы будем рассматривать только важнейшие аспекты и проблемы обеспечения нормальной для дыхания горнорабочих и взрывобезопасной для любых источников зажигания воздушной среды при ведении подземных горных работ.
Эта книга не энциклопедия, не справочник, а часть нашей истории, которая может стать примером для подражания для всех тех исследователей, кто занят процессами рудничного проветривания, и не только ими. Основное изложение идет на примерах жизни и творчества ученых, трудами которых сформировалась Пермская научная школа рудничной аэрологии.
Авторы благодарны всем, кто способствовал написанию этой книги, но особенно докторам технических наук А. Н. Земскову, А. В. Шалимову, А. Г. Исаевичу, К. А. Черному, А. В. Николаеву, озвучившим свои воспоминания, а также Н. Г. Третьяковой, М. А. Лисковой, М. Г. Шарову, Л. М. Веденеевой, Н. М. Белкину, оказавшим неоценимую помощь в установлении дат, имен и событий.
Авторы благодарны всем, кто на протяжении длительного времени оказывал им техническую поддержку в работе над этой книгой.
С древности человечество жило и адаптировалось к свойствам земной атмосферы, которую горняки называют «наружной». Наша среда обитания — воздушная. Наша жизнь начинается с первого вдоха воздуха и заканчивается с последним его выдохом. Без воздуха мы существовать не можем, но воздух для человека — это нечто незримое и до известного предела неощутимое. Дыхание хорошо ощущается, когда оно затруднено бегом, тяжелой работой, болезнью, холодом, дымом, резким запахом, нахождением в горах или под водой. Помимо затруднения дыхания человек ощущает воздух при движении последнего со скоростью (относительно кожи человека) свыше 0,1 м/с, а потому не сам воздух, а его движение — ветер — занимало всегда мысли человека. Бог ветров — Эол, «Ветер, ветер, ты могуч…», ласковый ветер, знойный ветер, соленый ветер — все это отражение в речи явлений повседневности, с которыми все время сталкивается человек и которые он знает или должен знать для своей успешной жизни. Ветер — от легкого дуновения, несущего прохладу в неподвижное марево знойного дня, до урагана, грозящего разрушениями и смертью, — это явление, непосредственно познаваемое нами в своей конкретной изменчивости.
Впервые человек осознал наличие «другого» воздуха при ведении горных работ. Углубляясь в гору, рудокопы рано или поздно столкнулись с непригодным для дыхания воздухом, но и здесь в своих бедах они сначала винили злых духов — Никеля и Кобольда, исподтишка под землей хватающих горняков за горло и порой душащих их до смерти.
В германской мифологии Кобольд был хозяином помещения, типа русского домового, чаще добродушным, но в шахте он стал злобным и пакостливым. Никель (или Старый Ник) был духом-озорником, но стал настолько хитрым и зловредным обманщиком горняков, что его имя начало заменять ругательное «чертыхание», ибо слово «черт» нельзя было произносить… В чем же дело?
Все несчастья горняков были приписаны Никелю и Кобольду, поскольку, по легендам, они воровали у рудокопов медную и серебряную руды, заменяя их бесполезной породой, а не только якобы душили рудокопов или сбрасывали их без сознания с лестниц и уступов. Никель подбрасывал рудокопам красноватый минерал, похожий на медную руду (сегодня его называют никелином), из которого невозможно было выплавить медь. Этот минерал назвали Kupfernickel («чертова медь», или «медь Ника»). Кобольд превращал внешне богатую серебряную руду в горную массу, не содержащую серебра, которую непонятно было куда девать и которую горняки прозвали «кобальтом». Вот почему в XIX в., разгадав, в чем дело, и открыв в «бесполезной породе» новые металлы, их первооткрыватели дали им название кобальт и никель, а купферникелем в современном немецком языке стали называть мельхиор, сплав меди (Kupfer) и никеля (Nickel).
Проходят столетия, и постепенно на смену этим «ненаучным» понятиям и представлениям приходят новые, более содержательные и глубже отражающие суть вещей понятия и термины: худой воздух (непригодный для дыхания), наружный воздух (пригодный для дыхания и ведения горных работ), громовой воздух (горящий и взрывающийся воздух — по современным представлениям, метано-воздушная смесь).
Развитие промышленности и расцвет западноевропейской науки вносят свою лепту в понятие о воздухе. Из однородного «элемента» воздух становится смесью газов: сначала — кислорода — газа жизни и огня, и азота — не дающего жизнь (др.-греч. ἀζωτος - безжизненный). Слово «азот» было предложено Антуаном Лавуазье вместо названия «флогистированный» или «мефитический» воздух и укоренилось в русском и французском языках. В современной международной номенклатуре используется термин Nitrogenium (от греч. nitron — селитра и genes — рождающийся).
Это было революционное открытие — отныне однородный воздух становится смесью разных газов и паров. К двум основным газам относительно быстро прибавляется углекислый газ («диоксид углерода» согласно современной химической терминологии). Процесс изучения состава воздуха продолжается, а число газов, составляющих природный воздух, — множится, но полностью состав природного воздуха будет определен только в конце XIX в. с открытием аргона.
Парадоксально, но факт: природа устроена так, что макрокомпоненты воздуха определяют его физико-химические свойства в целом, а микрокомпоненты — качество воздушной среды для существования человека. Оказывается, что присутствие/отсутствие ничтожных количеств микрокомпонентов воздушной смеси обязательно необходимо для того, чтобы вся газовая смесь была качественно хорошей/плохой. Вот почему качество воздуха определяется не наличием азота и кислорода (без них просто нет воздуха!), а наличием других микрокомпонентов.
Мы хорошо чувствуем запахи, можем видеть пар, водяной пар, туман, пыль, снег, дождь, мгновенно реагируем на движение воздуха. Не зная ничего о воздухе, мы осознали важнейшую роль «ветра», т. е. движения воздуха. Именно ветер несет облака, дым, пыль, туман, и кажется, что он и есть самое главное в атмосфере.
От слова «ветер» произошло и слово «проветривание» — процесс (подобный ветру), который «сдувает» пыль, туман, жар, холод, т. е. заменяет одни части воздушной среды другими. Кстати, латинское слово «вентиляция» также происходит от латинского слова «ветер» — ventus.
Подчеркнем, что состав свежего воздуха земной атмосферы везде и всюду, если не обращать внимания на несущественные детали, примерно одинаков и одинаково пригоден для целей проветривания. Это означает, что качество рудничной атмосферы формируется в самом руднике при взаимодействии воздуха с массивом горных пород, с разрушаемой при процессах добычи горной массой, с образующимися при технологических процессах пылью, газами и парами, с радиоактивными эманациями. Под влиянием природных и технологических процессов рудничная атмосфера становится непригодной для дыхания, для поддержания горения и даже для работы оборудования (например, самоходных ПДМ и автосамосвалов с двигателями внутреннего сгорания), а в ряде случаев представляет опасность образования и воспламенения (вплоть до взрывного) горючих смесей кислорода воздуха и взрывоопасных газов, паров и пыли.
Итоги этого взаимодействия различны и зависят от количества подаваемого в горные выработки свежего воздуха, от свойств и количества выделяющихся газов, паров, пыли, радиоактивных эманаций.
Поэтому с точки зрения формирования разных типов рудничной атмосферы, требующих в принципе разных способов своего описания и управления, следует выделить:
Рудничная атмосфера является пространственно очерченной частью обычной атмосферы, заполняющей подземные горные выработки, а потому протекающие в ней физические процессы и формируемый ими состав воздуха принципиально ничем не отличаются от аналогичных явлений в земной атмосфере, которыми занимается наука аэрология.
В рудничной атмосфере так же, как и на поверхности Земли, происходят процессы турбулентного тепло- и массопереноса, теплообмена с окружающими породами, отбитой рудой и оборудованием, испарения воды и конденсации водяного пара, агрегации и гравитационного осаждения пыли, электрозарядки аэрозолей и преобразования радиоактивных примесей. Динамика и пространственное распределение этих процессов, как известно, описываются уравнениями, основанными на законах сохранения массы, энергии, импульса, момента импульса, заряда.
Однако у рудничной атмосферы есть одно очень важное отличие от земной атмосферы. Последняя постоянно получает циклический (во времени) приток энергии из-за солнечного излучения и подземного тепла, вызывающий движение воздушных масс и атмосферные осадки, а также постоянно взаимодействует с Мировым океаном и биотой, включая растительность и морские водоросли, поглощающие углекислый газ и генерирующие кислород. Объем воздуха в земной атмосфере неизмеримо больше «размера» человеческой деятельности, оказывающей воздействие на атмосферу. Все это приводит, помимо прочего, к формированию и поддержанию процессов «самоочищения» атмосферы, как в локальном, так и в глобальном смысле.
Этих процессов практически лишена рудничная атмосфера, заполняющая относительно небольшие искусственно созданные человеком полости (горные выработки), где из-за технологических процессов и непрерывного разрушения и обнажения массива горных пород идет постоянное локализированное в рабочих зонах загрязнение воздуха природными и технологическими газами и пылью. Хотя процессы «самоочищения» атмосферы при определенных условиях происходят и в горных выработках, особенно калийных рудников, их роль в общем случае не столь значительна, как на поверхности Земли.
В этих условиях поддержание пригодности для дыхания горнорабочих и взрывобезопасности для ведения горных работ в стесненном пространстве горных выработок, своеобразное «очищение» от локального загрязнения приходится специально организовывать методами, похожими на действие ветра, осуществляющего перенос и рассеяние примесей на поверхности Земли.
Однако сделать это для системы подземных горных выработок оказывается не так просто, как кажется на первый взгляд, поскольку, если «ветер» связан с движением воздуха, а противоположное ему понятие «безветрие» — с неподвижным воздухом, то и деятельному «проветриванию» противостоят «застойные зоны» воздушных масс. И нужно уметь управлять всеми этими явлениями применительно к ведению подземных горных работ.
Одним из учащихся, а затем и преподавателем в Горном институте был А. А. Скочинский, сыгравший огромную роль в становлении в России и в Советском Союзе научной школы рудничного проветривания.
Александр Александрович Скочинский родился 13 июля 1874 г. в с. Солянка Олекминского округа Якутской области Российской империи, где в ссылке жили его родители. С 1886 г. А. А. Скочинский учился в Красноярской мужской гимназии, особый интерес проявлял к точным наукам.
В 1893 г. он окончил гимназию с золотой медалью, решил посвятить себя горному делу и переехал в Санкт-Петербург. Первоначально он поступил на физико-математический факультет университета, но уже через два года, в 1895 г., перевелся в Горный институт, где ему была назначена стипендия.
Уже в студенческие годы Скочинский проявил себя как талантливый исследователь. Учителями А. А. Скочинского стали крупнейшие специалисты того времени: профессор Николай Дмитриевич Коцовский, занимавшийся вопросами безопасности ведения горных работ, и сторонник организации горноспасательных станций Иван Августович Тиме.
Помимо теории студенты обязательно проходили практику. Практика часто носила исследовательский характер и была направлена на решение определенных проблем горного дела. Поэтому студент выпускного курса А. А. Скочинский в 1900 г. проходил преддипломную практику на Донбассе на Корсунских копях, где добывали уголь. Накануне практики А. А. Скочинского на одной из шахт Донбасса произошел взрыв газа, унесший жизнь 31 шахтера. Практикант Александр Скочинский замерял концентрацию газа в шахтах, составил таблицу содержания метана в рудничном воздухе, анализировал состояние проветривания шахт и пришел к выводу, что
В 1900 г. А. А. Скочинский с отличием оканчивает Горный институт и остается в нем для подготовки диссертации. Для изучения зарубежного опыта устройства шахтной вентиляции он командируется в Германию, Бельгию, Францию и Австро-Венгрию. По итогу командировки Александр Александрович пишет статьи и делает доклады о самых передовых на то время системах шахтой вентиляции.
В итоге в 1904 г. была написана и защищена диссертация по теме «Рудничный воздух и основной закон движения его по выработкам», где им были заложены основы рудничной аэродинамики. Этот труд стал отправной точкой, с которой в России берет начало новая наука — рудничная аэрология. А. А. Скочинский первым внедрил в России математику в рудничное проветривание. Центральное место в его расчетах занял «коэффициент альфа» — коэффициент сопротивления движению воздуха в выработках, который используется до сих пор в горном деле.
С 1905 г. А. А. Скочинский — профессор Горного института, читает лекции по рудничной вентиляции, горноспасательному делу и др.. После революции, с 1917 по 1920 г., А. А. Скочинский преподавал в Донском политехническом институте в Новочеркасске. Там от тифа скончались его первая супруга и дочь, потерю которых он тяжело переживал.
В 1920 г. А. А. Скочинский вернулся к преподаванию в Горном институте, продолжил исследования по рудничной аэродинамике и безопасности труда шахтеров.
В 1930 г. А. А. Скочинский был переведен в Московский горный институт, где создал кафедру рудничной вентиляции и заложил основы преподавания вопросов вентиляции и безопасности шахт и рудников будущим горным инженерам. Здесь же был издан первый курс по рудничной атмосфере, который дважды переиздавался, в 1932 и 1934 гг., а позднее вошел составной частью в учебник «Рудничная вентиляция», написанный в соавторстве с профессором В. Б. Комаровым. За этот учебник авторам была присуждена Сталинская премия 1-й степени.
В 1935 г. А. А. Скочинский был избран действительным членом Академии наук СССР, а в 1939 г. возглавил созданный по его инициативе Институт горного дела АН СССР, которым руководил более 20 лет. Дважды, в 1950 и 1951 гг., удостаивался Сталинской премии, в 1954 г. ему присвоено звания Героя Социалистического Труда.
А. А. Скочинский стал основателем собственной научной школы, подготовил плеяду учеников, которые продолжили его дело по всей стране.
Если попытаться определить стержень научного наследия Александра Александровича Скочинского, то им, без сомнения, станет рудничная аэрология — созданная им научная дисциплина, изучающая физические и химические процессы в атмосфере шахт, законы движения воздуха, распространения газов, тепла и пыли в подземных выработках. До Скочинского проветривание рудников считалось скорее искусством, основанным на эмпирике и интуиции практиков. Он же превратил его в строгую науку, опирающуюся на фундаментальные законы физики и математический расчет.
Центральным элементом его расчетов проветривания стал «коэффициент альфа» (α) — коэффициент аэродинамического сопротивления горной выработки. До Скочинского этот коэффициент определялся весьма приблизительно, что приводило к ошибкам в проектировании вентиляции, а следовательно, к недостаточной подаче свежего воздуха в забои и накоплению вредных газов. Скочинский разработал методику и провел тысячи лабораторных и натурных экспериментов, чтобы определить точные значения «альфы» для выработок разного типа, с различной крепью, конфигурацией и состоянием поверхности. Составленные им и его учениками таблицы коэффициентов сопротивления стали настольной книгой для проектировщиков шахт и используются в своей основе до сих пор.
«Дайте нам хотя бы альфочку!» — эта любимая фраза Скочинского стала девизом его научной школы, символизируя стремление к точности и обоснованности в решении практических задач.
Александр Александрович был инициатором создания и научным руководителем Макеевского научно-исследовательского института по безопасности работ в горной промышленности (ныне Государственный научный центр МакНИИ), который стал главной испытательной лабораторией для разработки мер борьбы с внезапными выбросами угля и газа, взрывами и пожарами. Совместно с С. З. Макаровым он провел пионерские «Исследования в области применения антипирогенов при борьбе с рудничными пожарами эндогенного происхождения» (1947), заложив основы современных методов тушения подземных пожаров с помощью инертных газов и ингибиторов.
Но главным достижением для А. А. Скочинского стала созданная им научная школа. Его ученики разнесли идеи и методы Скочинского по всем горнопромышленным регионам страны, создав единое научное пространство в области безопасности горных работ.
Владимир Борисович Комаров, один из первых учеников А. А. Скочинского, впоследствии известный ученый и педагог, доктор технических наук, профессор, заведующий кафедрой рудничной вентиляции и техники безопасности Ленинградского горного института имени Г. В. Плеханова, родился 10 мая 1890 г. в г. Ревеле (ныне — Таллин).
Выбрав профессию, поступил на учебу в Горный институт в Петербурге, однако учебу прервала Первая мировая война. Мобилизованный в армию, он участвовал в боевых действиях. После демобилизации в 1918 г. в течение года работал в управлении Северной железной дороги и на строительстве Волховской ГЭС (Волховстрое), а затем служил в Красной Армии.
В 1920 г. Владимир Борисович восстановился в Ленинградском горном институте и в 1921 г. успешно его окончил, решив посвятить себя научно-педагогической деятельности. После окончания вуза он был оставлен научным сотрудником кафедры горного искусства, затем работал в должности младшего и старшего ассистента. Его становление как ученого проходило под руководством профессора ЛГИ А. А. Скочинского.
С 1925 по 1930 г. В. Б. Комаров работал ученым секретарем Научно-технического совета по горному делу ВСНХ СССР, что позволило ему глубоко вникнуть в практические проблемы отрасли. В 1930 г. был избран, а в 1933 г. утвержден в звании доцента (без защиты диссертации, по совокупности научных трудов) для чтения лекций по проходке выработок, вентиляции и освещению.
В 1937 г. Владимир Борисович организовал и возглавил новую кафедру рудничной вентиляции и техники безопасности (впоследствии кафедра рудничной вентиляции и охраны труда). В 1938 г. ему без защиты была присуждена ученая степень кандидата технических наук. В 1943 г., в тяжелейшие годы войны, находясь в эвакуации, он защитил докторскую диссертацию по специальности 05.00.00 (горное дело) на тему «Рудничная вентиляция», представленную в виде его одноименной монографии (1938), и был утвержден в звании профессора.
В. Б. Комаров разработал фундаментальные методы обследования шахтных вентиляционных сетей и вентиляторов главного проветривания. Под его руководством и при его личном участии были проведены комплексные исследования условий проветривания на десятках горных предприятий страны. Эти работы, выполненные в предвоенные, военные и послевоенные годы на шахтах Донбасса, Караганды, Урала, Воркуты, рудниках Кольского полуострова, Норильска и Северного Кавказа, вскрыли основные недостатки вентиляции и определили меры по их устранению. В частности, под его началом были созданы приборы высокой точности (например, депрессиометр КГ), разработаны инструкции по расчету проветривания, изучены особенности работы шахт в условиях многолетней мерзлоты [Медведев, Вепров 1960: 3−7].
Памятной страницей в истории горной науки является творческий и человеческий союз В. Б. Комарова с его учителем А. А. Скочинским. Сохранилась фотография, сделанная в сентябре 1935 г., на которой Владимир Борисович (третий справа) запечатлен вместе с А. А. Скочинским и сотрудниками Московского горного института перед устьем штольни, где они проводили исследования коэффициента аэродинамического сопротивления.
Результатом их многолетнего сотрудничества стал фундаментальный учебник «Рудничная вентиляция», изданный в 1949 г. (и переиздававшийся в 1951 и 1959 гг.). Этот труд, вобравший в себя передовые знания и практический опыт, был удостоен Сталинской премии 1-й степени (1951) и переведен на иностранные языки.
Владимир Борисович Комаров опубликовал около 100 научных работ. Помимо учебника, среди его ключевых трудов можно выделить «Вентиляцию рудников» (1933 г., под ред. А. А. Скочинского), «Методы обследования шахтных вентиляционных сетей и вентиляторов главного проветривания» (1956), а также ряд статей в «Записках Горного института», посвященных исследованию аэродинамического сопротивления, газовыделения и методам проветривания.
За огромные заслуги Владимир Борисович Комаров был удостоен звания Заслуженного деятеля науки и техники РСФСР, награжден двумя орденами Ленина, орденом Трудового Красного Знамени, медалями [Комаров (некролог): 47].
Бессменно возглавляя кафедру с 1937 г., он и после оставления должности заведующего до конца жизни продолжал работать профессором кафедры. Скончался Владимир Борисович 8 октября 1971 г.
Научную школу В. Б. Комарова составляли его ученики, определившие развитие рудничной аэрологии и безопасности во второй половине XX в.
Одним из них, во многом определивших развитие рудничной аэрологии, был Павел Иванович Мустель (1910−1975), который окончил ЛГИ в 1937 г. Под руководством В. Б. Комарова П. И. Мустель начал заниматься определением коэффициентов аэродинамического сопротивления и исследованиями проветривания тупиковых выработок. В 1943 г. он стал кандидатом наук, в 1956-м — доктором наук.
П. И. Мустель был блестящим педагогом, заведовал кафедрой рудничной вентиляции и охраны труда с 1964 по 1975 г., а также занимал посты декана горного факультета (1957−1958) и ректора института (1958−1962).
Созданная П. И. Мустелем методика гидромоделирования широко применялась сотрудниками Пермского политехнического института в 60- 70-х гг. ХХ в. для исследования процессов проветривания в камерах. «Привез» в Пермь эту методику ученик В. Б. Комарова — Иннокентий Иннокентьевич Медведев (1929−1995), окончивший ЛГИ в 1951 г. и аспирантуру в 1955 г. у В. Б. Комарова.
Молодой кандидат технических наук, специалист по вентиляции, И. И. Медведев был направлен в Молотовский (Пермский) горный институт читать курсы «рудничная вентиляция» и «техника безопасности». В 1961 г. он возглавил вновь созданную кафедру промышленной вентиляции и техники безопасности (в дальнейшем — охраны труда и рудничной вентиляции) и стал основателем Пермской научной школы рудничной аэрологии.
В 1971 г. И. И. Медведев вернулся в ЛГИ и с 1972 по 1981 г. был проректором по научной работе, одновременно с 1976 г. заведуя кафедрой рудничной вентиляции и охраны труда, унаследовав ее от П. И. Мустеля [Подольский 2019].
1. При нагревании никелина (NiAs) выделяется мышьяк, который доокисляется в токсичный оксид мышьяка, часто с сильным чесночным запахом. ↩
2. Действительный статский советник — гражданский чин 4-го класса Табеля о рангах (1724−1917, Российская империя), давал право на потомственное дворянство. Соответствовал чину генерал-майора в армии. При обращении к данному лицу говорили «Ваше превосходительство». ↩
3. Так тогда назывался Монетный двор Российской империи, чеканивший монеты, а его руководитель — главным судьей. ↩
4. Асессор (от лат. assessor — заседатель) в императорской России — это гражданский чин 8-го класса в Табели о рангах, официально именовавшийся «коллежский асессор» (с 1717 по 1917 г.). Этот чин относился к категории обер-офицеров, давал право на потомственное дворянство и соответствовал майору в армии до 1884 г. Генрих Шлаттер был мастером по изготовлению сусального золота и золотобитному делу. Как сусальщик, он обладал глубокими знаниями свойств золота и серебра, технологий их обработки и очистки. Этот опыт был бесценен для создания аналогичной отрасли в России «с нуля», а Петру I нужны были управленцы и технологические эксперты высшего класса, способные наладить разведку руд, их добычу, выплавку металлов и, в конечном итоге, чеканку собственной полноценной монеты. Что и произошло в дальнейшем. ↩
5. Мы оставили самое интересное для современной рудничной аэрологии. ↩
6. Скорее всего, И. А. Шлаттер называет «нечувствительным воздухом» невидимые глазом и неощущаемые органами чувств газообразные примеси, которые также представляют опасность для организма человека. ↩
7. Деревянным маслом называли низший сорт оливкового масла последнего отжима, который был для еды непригоден и использовался в примитивных масляных светильниках. ↩
8. Англичанин Джеймс Уатт получил 5 января 1769 г. патент на паровую машину, конструкция которой реально позволяла ее широкое практическое применение. Начался век пара! ↩
9. Не путать с современным табакокурением. ↩
10. Sylvestre — латинское слово, от silva — лес, означающее «лесной», «дикий», «обитающий в лесу» (сравни — дикая природа). ↩
11. При переводе с латинского, на котором тогда писали научные трактаты, и с английского (fixed air) этот воздух часто называют калькой с английского — фиксированный воздух. ↩
12. В доминирующем сегодня английском языке огненный воздух Шееле называют fire air. ↩
13. Шведское прилагательное skämd означает «испорченный». ↩
14. На немецком Шееле писал Verdorbene Luft. В англоязычной литературе пишут foul air. ↩
15. От английскoго глагола to cast down — бросать вниз, опускать. ↩
16. По-английски — ствол. ↩
17. От английского глагола to cast up — поднимать вверх, выбрасывать. В этом стволе воздух, уже нагретый и насыщенный газом, поднимается вверх и выбрасывается наружу. Иногда его еще называли furnace shaft (печной ствол). ↩
18. От split — расщепление, разделение. ↩
19. Выделено авторами. ↩
20. В те годы ведро водки стоило 40 копеек; зарплата рабочего была 2 рубля в день; залоговая стоимость крепостного — 200 рублей. ↩
21. Эксгаустер (англ. exhauster, от exhaust — высасывать, вытягивать) — вентилятор, работающий на разрежение. ↩
22. Гиттенфервалтер (от нем. Hüttenverwalter — управляющий плавкой или плавильный мастер) — это исторический горный чин X класса в Российской империи, а также соответствующая ему административно-техническая должность. ↩
23. Геогнозия (от греч. ge — Земля и gnosis — познание) — это устаревшее название науки о внутреннем строении, составе и свойствах твердой земной коры. ↩