Город Пермь (с 1940 по 1957 г. – Молотов), расположенный на слиянии трех больших уральских рек – Камы, Чусовой и Сылвы, всегда был связан с горной промышленностью Западного Урала. При этом столица Западного Урала включала в свою сферу влияния Верхнекамье (Усолье, Соликамск) с его древними поселениями и солеварнями, с Березниковским содовым заводом. Соляные ключи в Верхнекамье были известны издавна и дали название речке Усолке и двум городкам – Усолью и Соликамску. Мощности соляных ключей были небольшими, и для получения рассола проходили бурением скважины, укрепляя их деревянными трубами, некоторые из них сохранились и хорошо известны сегодня. Рассол выпаривали, а полученную выварную соль продавали.
Перетаскивание мешков с солью «Пермянка» на спине родило знаменитую фразу «Пермяк – соленые уши». Периодически при проходке скважин доставали куски красноватой соли, имевшей жгучий горько-соленый вкус. Их выбрасывали, а дающую горький рассол скважину бросали. Потомственный солевар, техник Соликамского солеваренного завода Николай Павлович Рязанцев сохранил такой образец. Химические исследования этого и других подобных образцов в Петербурге в Горном и Политехническом институтах, выполненные в 1916 г. учениками академика Н. С. Курнакова, выявили в них наличие сильвина (хлорида калия).
Страна очень нуждалась у калийных удобрениях, которые закупались в Германии, и уже в январе 1920 г. специальная комиссия Высшего совета народного хозяйства Советской Республики задумала пройти две поисковые скважины в районе Соликамска. Но не было ни оборудования, ни специалистов, ни средств – и планы остались нереализованными. Так случилось, что в 1924 г. профессор геологии Пермского университета Павел Иванович Преображенский сначала при анализе геологических данных в районе Соликамска понял перспективность этого района для поиска калийных солей, а затем в том же году назначенный в Геологический комитет страны, получил возможности организовать поисковые работы в районе Соликамска.
Там, на Верхней Каме, в середине 1920-х гг. руководимые профессором Пермского университета П. И. Преображенским поисковые работы привели к открытию богатейших залежей калийно-магниевых руд. В сентябре 1925 г. в районе Соликамска была заложена первая буровая скважина. Из этой скважины 6 октября 1925 г. с глубины 92 метров подняли «столбик» буро-красной соли, содержащей до 22% хлористого калия. Это был первый шаг в открытии крупнейшего в мире Верхнекамского месторождения калийно-магниевых солей. Появились условия для становления калийной промышленности СССР, был создан трест «Союзкалий».
Большое участие в этом становлении принимали ученые и выпускники Ленинградского горного института (ЛГИ). Например, доразведку Верхнекамского месторождения и строительство первого в СССР калийного рудника осуществлял крупный специалист по проходке в трудных горно-геологических условиях, доцент ЛГИ А. Ф. Вайполин.
Строительство первого Соликамского калийного рудника началось 7 ноября 2027 г., и 9 марта 1934 г. правительственная комиссия приняла в число действующих предприятий Соликамский калийный комбинат имени 10-летия Октябрьской революции.
В 1931 г. началось строительство второго калийного рудника у д. Чуртан – Чуртановского рудника, в дальнейшем, после образования г. Березники, получившего название Первого Березниковского. Само строительство рудника во многом способствовало тому, что 20 марта 1932 г. в результате объединения нескольких рабочих поселков (Веретия, Дедюхино, Ленва, Усть-Зырянка, Чуртан) и г. Усолье был официально основан г. Березники.
В годы Великой Отечественной войны на Урал были эвакуированы сотни предприятий, в том числе горной отрасли. В частности, Всесоюзный научно-исследовательский институт галургии (ВНИИГ), созданный Постановлением СНК СССР от 19 января 1935 г. № 111, был эвакуирован в декабре 1941 г. из Ленинграда в Соликамск и Березники.
В довоенное время в СССР более половины всего угля добывалось на Донбассе. Потеря этого важнейшего стратегического района в начале войны требовала срочной замены. 8 декабря 1941 г. вышли постановления СНК и ГКО СССР о расширении уральской угледобычи. Сам наркомат угольной промышленности был эвакуирован в г. Молотов. Были созданы управления по добыче угля – Молотовуголь, Коспашуголь и Сталинуголь. Общий рост добычи угля на Урале составил за годы войны 178%.
В 1950–1960-е гг. темпы роста промышленного производства в горной отрасли Урала были высокими: по отношению к 1950 г. промышленное производство в 1955 г. выросло до 185%, в 1960 г. – до 304%, к 1965 г. – до 458%. Такой рост требовал новых квалифицированных кадров.
Горная промышленность была важной отраслью народного хозяйства Урала, но не менее значимыми были нефтяная (добыча и переработка), химическая и машиностроительная промышленность оборонного назначения (авиадвигатели, артиллерийские системы). Они также требовали кадров. Поэтому в 1949 г. в составе Пермского государственного университета был создан технический факультет для подготовки инженерных кадров. Интересно отметить, что сам Пермский университет был основан в 1916 г. на базе эвакуированного в Пермь в Первую мировую войну Петроградского университета. На техническом факультете готовили по трем инженерным специальностям: «металловедение и термическая обработка», «технология неорганических соединений», «промышленное и гражданское строительство». Однако эти три специальности негорного профиля никак не могли удовлетворить большой спрос на специалистов горного дела. Для исправления ситуации было решено открыть в г. Молотове высшее учебное заведение – Горный институт.
18 июля 1953 г. Министерство культуры СССР издало приказ № 1275, предписывающий открыть в г. Молотове Горный институт для обеспечения угольной промышленности инженерами горных специальностей: «Во исполнение Постановления Совета Министров СССР от 19 июня 1953 года и приказа Министра культуры СССР от 9 июля 1953 года № 1223 “О мероприятиях по обеспечению Министерства угольной промышленности инженерами горных специальностей” приказываю: “1. Открыть в г. Молотове Горный институт. Зам. Министра культуры СССР С. Кафтанов”».
Однако вуз – это не только название, это учебные корпуса, оборудование, общежития для студентов, а главное – кадры квалифицированных преподавателей (естественно, с квартирами для проживания их и их семей). Взять эти кадры можно было только в Москве, Ленинграде или на Донбассе и в Кузбассе.
Так сложилось исторически еще со времен дореволюционной императорской России, что вопросами горного дела на Западном Урале занималась столичная наука, в 1953 г. сосредоточенная в основном в Ленинградском горном институте. Всесоюзный институт галургии, появившийся лишь в 1930-е гг. в Ленинграде, еще сам «вставал на ноги». Поэтому для создания Молотовского горного института были в первую очередь привлечены ученые Ленинградского горного института. Этому способствовало и то, что директором Молотовского горного института был назначен Михаил Николаевич Дедюкин, окончивший в 1941 г. Ленинградский горный институт и защитивший кандидатскую диссертацию в 1950 г.
В результате в Молотовском горном институте в 1953–1957 гг. появились молодые, подающие большие надежды кандидаты технических наук из Ленинграда: В. А. Галутвин, С. П. Василевский, Г. В. Верстаков, С. А. Петров, А. А. Кузнецов, К. В. Лютаревич, И. И. Медведев, М. А. Патрушев, К. Г. Синопальников и другие.
Размещался тогда Молотовский горный институт в здании Горного техникума на Комсомольском проспекте (сейчас здание Пермского строительного колледжа), занимая только одно крыло. Вид этого проспекта – в перспективе одной из центральных улиц города – поражал приехавших ленинградцев:
Первоначально было сформировано всего два направления обучения – разработка месторождений полезных ископаемых и электромеханическое. Действовал один факультет – горный. С сентября 1953 г. 17 преподавателей приступили к обучению
212 студентов. Так как это был первый год работы вуза, все студенты были первокурсниками. В подавляющем большинстве студенты были уральцами – жителями Молотовской, Кировской областей и Удмуртии. Возраст студентов имел очень широкий диапазон: от 18–19-летних выпускников средних школ до работников народного хозяйства, среди которых многие были старше преподавателей. Так как обучался пока только первый курс, преподавались лишь общеобразовательные предметы и функционировали общеобразовательные кафедры (истории партии, иностранных языков, черчения, физвоспитания, математики, физики и т. п.), укомплектованные в основном преподавателями из других вузов города – университета, педагогического, сельскохозяйственного и медицинского институтов, а также школьными учителями.
Специальные же предметы были представлены только геологическими дисциплинами, объединенными единственной профильной кафедрой геологии, которой заведовал доцент Евгений Алексеевич Лушников, геолог, ранее работавший в Пермском государственном университете. На эту кафедру и зачислялись пока все вновь прибывающие преподаватели-горняки. Комплектование кадров продолжалось. Институт стремительно развивался – уже ко второму семестру (весна 1954 г.) преподавателей было 30 человек, из них 10 – кандидаты наук.
В 1955 г. открылся еще один факультет – электромеханический. Увеличивалось количество кафедр, а самыми первыми были кафедры геологии, геодезии и маркшейдерского дела, разработки месторождений полезных ископаемых.
В это же время все возрастающая потребность в технических кадрах промышленности Западного Урала привела к созданию в Молотове/Перми помимо Горного института и технического факультета Пермского государственного университета еще одного учебного заведения – Молотовского/ Пермского вечернего машиностроительного института (1955) с двумя факультетами – авиационным и механико-технологическим. Такое распыление сил было вынужденным, ведомственно-отраслевым, но нерациональным. Необходимо было объединить все имеющиеся научно-преподавательские кадры в одном высшем учебном заведении технического профиля и тем самым улучшить подготовку инженерных кадров для промышленности Западного Урала. Сделать это было удобнее всего на базе уже действовавшего Горного института, для которого, кстати, летом 1955 г. в центре города на месте бывшего Сенного рынка уже начали строить новое здание, достаточно вместительное и специально спроектированное для обучения, а также жилье для преподавателей – два многоквартирных дома.
Работавший на кафедре РМПИ доцент К. Г. Синопальников так описал этот процесс:
В строительстве принимали участие все люди, имевшие отношение к институту: абитуриенты, студенты всех курсов, преподаватели всех степеней и званий, включая чл.-корр. Академии наук, профессора Хоментовского, весь технический и обслуживающий персонал, а возглавлял эту «всенародную» стройку ректор института Михаил Николаевич Дедюкин...
В 1960 г. главный корпус института был наполовину построен, и состоялся переезд из здания техникума в новые собственные помещения.
В июле 1960 г. вышел приказ Министерства высшего и среднего специального образования РСФСР № 540 «Об объединении и реорганизации высших учебных заведений РСФСР». Этим приказом объединялись Пермский горный институт и Пермский вечерний машиностроительный институт в новое учебное заведение – Пермский политехнический институт. Этим же приказом предписывалось Пермскому государственному университету передать во вновь созданный институт студентов и весь штат технического факультета. Директором Политехнического института был назначен директор Горного института М. Н. Дедюкин. Новый технический вуз имел 8 факультетов, 37 кафедр и должен был обучать свыше пяти тысяч студентов по необходимым стране и Западному Уралу специальностям.
Одной из вновь созданных кафедр стала выделенная из состава кафедры разработки месторождений полезных ископаемых кафедра промышленной вентиляции и техники безопасности (в дальнейшем – охраны труда и рудничной вентиляции), заведующим которой был назначен доцент кафедры РМПИ Иннокентий Иннокентьевич Медведев, читавший специальные учебные курсы «рудничная вентиляция» и «техника безопасности» для горняков. Судьба распорядилась так, что он стал основателем Пермской научной школы рудничной аэрологии. Но он об этом тогда, скорее всего, и не думал.
В научных кругах общеизвестно, что исключительное достижение и мечта почти всех выдающихся ученых – создание своей научной школы. Увы, это счастье улыбается лишь немногим. Важнейшей характеристикой научной школы является то, что она – неформальное сообщество ученых, объединенных не только общим направлением исследований, но и единым подходом, стилем мышления и традициями. Конечно, школа формируется в среде того или иного научного коллектива, иногда даже нескольких, и имеет своего основателя (неформального). Сама школа состоит из его учеников и последователей. При этом «традиции» школы передаются не через учебники, а через личное общение, совместную работу и наставничество «из рук в руки», что требует научного лидерства ее главы и преемственности исследований его учеников.
Любая научная школа требует лидера – ученого, мыслящего перспективно, системно, глобально, задающего проблематику и уровень требований, как к теории, так и к ее внедрению в практику. Лидер обеспечивает и преемственность: цепочку «учитель – ученик – ученик ученика», ведет подбор членов школы, в том числе через сотрудничество или отказ от сотрудничества с теми или иными учеными. Только такое сообщество способно решать масштабные задачи и самовоспроизводиться.
Важнейшее значение имеют роли, которые играют те или иные ученые в рамках школы. Известно, что в силу психологии и жизненного пути разные люди играют разные научные роли «совокупного ученого». Одни – генераторы идей, и без них нет ничего нового. Генератор идей выдвигает принципиально новые идеи, решает сложные концептуальные задачи. Он креативен и нестандартен, но не любит детали и протокол, регламентацию в работе. Другие – критики; они всем неприятны, но без них нет реалистичности в работах школы. Третьи – разработчики всех деталей, о которых генераторы идей даже не подумали, но без которых никакой проект (особенно технический) не заработает. Есть и много других разных, практически ненаучных ролей, например поиск финансирования, поддержки, внедрения и т. п. В эпоху отсутствия интернета и поисковиков очень нужен был ученый-эрудит, т. е. человек, обладающий огромным объемом знаний в смежных областях, который обеспечивает «стыковку» новой идеи с уже накопленным багажом знаний. Все эти роли иногда совмещаются в одном и том же человеке, но чаще всего нет. При этом лидер-организатор – ключевая фигура научной школы. Его главная задача – правильно подобрать баланс ролей в команде, умело стимулировать научную активность ее членов.
Создать школу «по приказу» невозможно. Это живой организм. Началом бывает формирование команды из первых учеников и энтузиастов. На этом этапе важна личная преданность и «шаговая доступность» – постоянное живое общение. Защищенные диссертации, интересные публикации, блестящие доклады приносят признание. Школа начинает ассоциироваться с местом своего нахождения или с именами своих лидеров.
Так было и с Пермской научной школой рудничной аэрологии.
Приступая к описанию рождения и становления этой школы, заметим, что рассмотрение достижений самой школы можно свести к хронологии, именам и действиям ученых, а можно – к их идеям и достижениям, остающимся в научном обороте. Мы попытались использовать оба подхода.