Для любой шахты или рудника самым типичным загрязнителем рудничной атмосферы являются природные газы: токсичные, взрывоопасные, вытесняющие кислород. Калийные рудники здесь не исключение, а в чем-то более сложный объект: газы содержатся не в трещиноватых пористых породах, а в практически монолитных солях, в микровключениях и тонких прослоях пород. Понимание газоносности соляной толщи стало для Пермской научной школы рудничной аэрологии одним из ключевых направлений исследований для дальнейшего обеспечения безопасности ведения подземных горных работ.

История этого вопроса уходит своими корнями в XIX век. Уже в 1851 г. немецкий химик Роберт Бунзен зафиксировал газы в калийных солях; позднее Х. Преч, Е. Эрдман и другие не только накопили аналитические данные, но и выдвинули первые гипотезы об их происхождении. Более чем столетняя эксплуатация калийных рудников Германии, сопровождавшаяся взрывами горючих газов и человеческими жертвами, сделала газовый фактор постоянным объектом внимания инженеров и ученых.

На Верхнекамском месторождении первые измерения газоносности солей начали в 1936 г. Ю. В. Морачевский и А. А. Черепенников. В 1950-е гг. эту тему развивает З. Н. Несмелова, а в 1960-х подключается Институт горного дела в Свердловске: Т. К. Ефремова, В. П. Шатов и их коллеги.

Параллельно к исследованиям газопроявлений в калийных рудниках обращаются и в Пермском политехническом институте: здесь складывается свой центр исследований, где И. И. Медведев, Г. Д. Полянина, Н. Ф. Красюк и А. Н. Земсков формируют современное представление о генезисе газов, их размещении и роли в газодинамических явлениях.

В те же годы работают ленинградская школа Н. М. Проскурякова и А. С. Кириченко, специалисты ВНИИ Галургии – М. П. Фивег, О. В. Ковалев, В. А. Галкин, С. С. Андрейко, В. В. Мещеряков. В сумме это создает широкое научное поле, но именно Пермская научная школа задает «каркас» теоретических исследований и инженерных практик борьбы с газопроявлениями в калийных рудниках.

При этом члены Пермской научной школы сознательно идут от возможностей отдельного метода к общей картине целиком. Сначала уточняются подходы к измерению: различают свободные газы – в макротрещинах и порах – и микровключенные, связанные газово‑жидкие включения в кристаллической решетке; сорбированным газам, которых в плотных солях немного, отводят вспомогательную роль. Для оценки газоносности используют два показателя: содержание газов в породе (в м³ на м³ породы) и их компонентный состав.

Свободные газы в массиве измеряют прежде всего шпуровым методом, предложенным еще А. А. Черепенниковым на Первом Соликамском руднике в 1938 г. и затем доведенным до «промышленного стандарта» В. П. Шатовым, Н. Ф. Красюком, А. Н. Земсковым и другими. Тщательная герметизация шпуров, замер давления, регулярный отбор газовых проб для лабораторного анализа – все это стало рутиной натурных измерений, но изначально рождалось как серия экспериментальных методик.

В Пермском политехе проводят и большую работу по изучению структуры газонасыщенных солей. Микроскопический и рентгенографический анализ, в том числе с использованием растрового электронного микроскопа, показывает: газово‑жидкие включения в сильвините, каменной соли и карналлите могут занимать 5–30%, а местами до 80% площади контакта между зернами. Средние размеры таких включений различаются по породам, но важнее другое: становится очевидно, что значительная часть газов «спрятана» не в крупных пустотах, а в микросистеме кристаллов, и высвобождается лишь при разрушении структуры. Это меняет представление о потенциальной газоопасности даже визуально «плотных» и «спокойных» солей.

К 1970-м гг. Пермская научная школа располагает внушительным массивом данных по Верхнекамскому месторождению. Газоносность пород в среднем составляет 0,2–0,4 м³/м³; основными компонентами являются метан, его гомологи, азот, водород и углекислый газ. Но важнее не средняя цифра, а «пятнистость» газонасыщенных зон. На Втором Соликамском руднике, по данным А. Н. Земскова и его коллег, породы либо почти не содержат свободного газа, либо дают мощные микросуфлярные и суфлярные выделения при вскрытии шпурами. Особенно характерно постоянное присутствие серосодержащих газов – сернистого газа (так называемой глазоедки), сероводорода, меркаптанов. Для инженерной школы это означало: тип рудника – «спокойный» или «газовый» – мало что говорит без детальной картографии газоносности по пластам и слоям.

Линию исследовательских работ по сероводороду в Верхнекамской толще калийных солей четко проводит А. Н. Земсков. Его исследования, позже обобщенные в монографии «Природные газы калийных месторождений и меры борьбы с ними», показали, что сероводород – не эпизодическая примесь, а системный фактор, особенно на Втором Соликамском (СКРУ-2) и Третьем Соликамском (СКРУ-3) рудниках. Замеры фиксировали в рудничной атмосфере СКРУ-2 концентрации 0,01–0,02 объемных процента при предельно допустимой концентрации 0,00071% – то есть превышения на порядок и более. В 1970-е гг. десятки случаев острых отравлений и госпитализаций горнорабочих заставили отрасль признать проблему, которую еще недавно многие предпочитали не замечать. А. Н. Земскову, по воспоминаниям, стоило огромных усилий убедить техническое руководство ПО «Уралкалий» включить сероводород в расчеты при проветривании пластов АБ и В сильвинитового состава. С тех пор ядовитые газы перестали быть «белым пятном» в документах по организации проветривания калийных рудников.

Параллельно ведется работа по сопоставлению разрозненных данных разных школ и месторождений. Результаты по Верхнекамскому и Старобинскому месторождениям, по Белоруссии, Казахстану, Узбекистану, Туркменистану часто противоречат друг другу: где-то фиксируют преобладание водорода, где-то – азота, в одних замерах углекислый газ почти отсутствует, в других достигает значительных долей.

Пермская школа, прежде всего Г. Д. Полянина, А. Н. Земсков, С. С. Андрейко, берутся за то, что обычно многие исследователи не любят делать: «приводят к общему знаменателю» чужие и свои данные. Конечно, сопоставляя только те результаты, которые получены одинаковыми методами извлечения газов, учитывая разбавление атмосферным воздухом в шпуровых пробах, жестко привязывая значения к конкретным пластам и слоям, они строят принципиальную схему изменения газового состава с глубиной.

Согласно этой схеме, с увеличением глубины залегания калийных пластов растет содержание метана, тяжелых углеводородных газов, азота и инертных компонентов, а доля водорода, оксидов углерода и сероводорода в общем газовом составе падает. При этом внутри одного пласта по разрезу возможна обратная трендовость – снизу вверх. Более расширенный взгляд на данную схему был дан в работах В. И. Галкина и С. С. Андрейко, где было показано, что на газоносность соляных пород оказывают воздействие литология калийных пластов и эпигенетические процессы, происходящие в соляном породном массиве под воздействием газонасыщенных водных растворов и других флюидов при их восходящей миграции из подстилающей толщи пород. Такой синтезированный «портрет» позволяет впервые говорить не только о ретроспективном анализе, но и о прогнозе. По глубине, типу пласта, результатам вторичных преобразований соляных пород можно заранее оценить характер газовой обстановки и заложить превентивные меры в проект. Эта работа, начатая на Верхнекамском и Старобинском месторождениях, в дальнейшем будет развита и на других калийных месторождениях – Гремячинском, Тюбегатанском, Гарлыкском, Жилянском, Сатимола и др.

Еще одна характерная для школы линия – перевод научных результатов в язык нормативных документов. Это никогда не было легко: между научной диссертацией и нормативным документом порой лежали годы убеждений и согласований. Так, специфика Старобинского месторождения – столбовая система разработки с полным обрушением кровли и огромными аэродинамически связанными выработанными пространствами – потребовала пересмотра подходов к расчету воздуха и газового режима. Анализ более 30 000 наблюдений за атмосферным давлением и 143 580 замеров содержания газов на Третьем Солигорском руднике, выполненный А. Н. Земсковым, показал: 90% и более случаев загазирования связаны не с ростом добычи, а с колебаниями атмосферного давления и оттоком газовоздушной смеси из выработанных пространств.

Эти особенности были учтены при разработке нормативных и методических документов по ведению горных работ на Старобинском месторождении и инструкции по расчету количества воздуха для проветривания. Большое число нормативных и методических документов для условий Старобинского месторождения калийных солей, направленных на повышение безопасности ведения горных работ на пластах, опасных по газодинамическим явлениям, было разработано под руководством С. С. Андрейко.

Разработанная нормативная и методическая база позволила обеспечить безопасность ведения подготовительных и очистных горных работ в различных горнотехнических условиях: при вскрытии и пересечении выбросоопасных геологических нарушений – «мульд погружения»; вскрытии и пересечении разрывных геологических нарушений; при проходке по газоносным глинисто-карбонатным пачкам вмещающих пород капитальных бремсбергов и уклонов, вскрывающих новые калийные пласты; ведении горных работ в техногенных газоносных массивах соляных пород при их неоднократной подработке. Была также разработана методическая документация по безопасному ведению горных работ при отработке газоносных калийных пластов в условиях Петриковского месторождения калийных солей.

В 1987 г. под руководством А. Е. Красноштейна началась переработка еще одного ключевого документа организации проветривания и безопасности ведения подземных горных работ – «Специальных мероприятий по безопасному ведению горных работ на Верхнекамском калийном месторождении в условиях газового режима».

Напомним, что исторически понятие «газового режима» возникло на угольных шахтах и его мероприятия распространялись на всю шахту. Однако опыт работ на Соликамском и Березниковском калийных рудниках показал: взрыв метана на калии не распространяется так, как на угле, на всю шахту, локализуясь, как правило, в одной выработке, где образовалась взрывчатая смесь. Отсюда следовало, что нет смысла вводить жесткие ограничения для всей шахты, включая ее «негазовые» пласты. Это была кардинальная инновация понятия традиционного газового режима, но она была принята органами надзора. В итоге на Верхнекамском месторождении калийно-магниевых солей газовый режим был привязан к отдельным пластам, к пласту карналлита, и местами к пластам сильвинита.

Однако А. Е. Красноштейн, опираясь на данные практики, предложил пойти дальше и распространить специальные меры только на отдельные конкретные рабочие зоны, где реально происходит разрушение массива и выделение газа. Для создания нового документа нужно было понять истоки идеологии введения газового режима на всей шахте и на отдельных пластах, провести анализ причин и обстоятельств всех вспышек и взрывов метана на калийных рудниках, изучить процессы возможного накопления горючих газов в тупиковых непроветриваемых камерах. Все эти работы были выполнены, включая натурные эксперименты по выяснению характера естественной конвекции, проветривающей отработанные тупиковые выработки, в которых участвовали В. И. Фоминых, В. Ф. Коротаев, Н. И. Захаров.

Теоретическое обоснование идеи А. Е. Красноштейна, выполненное Г. З. Файнбургом на основе глубокого анализа отечественных и зарубежных работ, вплоть до нормативов императорской России, заключения комиссии Австрийских горных инженеров и других работ, позволило создать новый, более гибкий нормативный документ «Специальные мероприятия по ведению горных работ в условиях газового режима» для Верхнекамских калийных рудников». Это дало возможность, с одной стороны, не снижать безопасность, а с другой – существенно экономить вентиляционные ресурсы и эксплуатационные затраты.

В настоящее время содержание действующих «Специальных мероприятий…» претерпело определенную эволюцию в сравнении с первоначальным содержанием 1993 г., но главная концепция – выделение только опасных по газу или газу и газодинамическим явлениям рабочих зон выработок, а не рудников в целом – остается неизменной почти четверть века и с успехом реализована в калийных рудниках на Верхнекамском, Гремячинском и Западно-Перелюбском месторождениях.

Так в Пермской научной школе рудничной аэрологии под руководством И. И. Медведева и А. Е. Красноштейна исследования газоносности соляных пород прошли длинный путь от отдельных замеров до целостной картины формирования газовой среды в пространстве и времени, от спорных значений лабораторных цифр – до четко прописанных специальных мероприятий и инструкций. В этой эволюции хорошо видна характерная черта школы: внимание к физике процесса, генетическим построениям и моделям, аккуратная статистика, готовность пересматривать устоявшиеся подходы и обязательное доведение научных результатов до уровня отраслевых стандартов безопасности.

Специальные мероприятия по безопасному ведению горных работ на Верхнекамском калийном месторождении в условиях газового режима. М., 1983. – 26 с.
Специальные мероприятия по безопасному ведению горных работ на Верхнекамском месторождении калийных солей в условиях газового режима: утв. АО «Агрохиминвест» 06.06.1993 и согласована Госгортехнадзором РФ 05.06.1993 / разраб.: Г. З. Файнбург, А. Е. Красноштейн, В. И. Фоминых и др. Пермь – Березники – Соликамск, 1993. – 36 с.
Файнбург и др. 1988
Параграф написан совместно с А. Н. Земсковым.