Времена конца 80-х гг. ХХ в. характеризуются многими важными событиями в жизни Пермской научной школы рудничной аэрологии – она входит во второй этап своего развития, но тогда никто об этом не знал и не думал. Почти 100% научных исследований Пермской школы того времени были связаны с производственной деятельностью Верхнекамских калийных рудников, а потому события жизни калийщиков сразу же сказывались на жизни Пермской школы.
Напомним, что 1986 год начался в калийной промышленности Советского Союза с крупной аварии на калийных рудниках Западного Урала. 11 января 1986 г. в одной из выработок 4-й западной панели калийного рудника БПКРУ-3 была обнаружена течь. Расход прорвавшегося рассола в выработки постоянно увеличивался, из него в большом количестве выделялись токсичные серосодержащие газы. Несмотря на все усилия горняков и ученых, к середине марта 1986 г. крупнейший рудник страны, неоднократно поощрявшийся переходящим Красным знаменем как победитель соцсоревнования калийной отрасли Советского Союза, был затоплен. Это была техногенная катастрофа.
А всего через полтора месяца, 26 апреля 1986 г., радиационная авария на Чернобыльской АЭС надолго отвлекла внимание руководства страны от аварии в Березниках. Хотя в мире к тому времени был в результате аварии затоплен каждый седьмой калийный рудник, для советских калийщиков это была первая очень крупная и болезненная техногенная катастрофа. Случилось то, что предчувствовали, для предотвращения чего использовали камерную систему разработки с поддержанием кровли выработанных камер ленточными целиками в сочетании с сухой и гидравлической закладкой выработанного пространства. Предчувствовали, пытались предотвратить, но не смогли. Катастрофа произошла, но ее причины были неизвестны, рудники не были в надежно обеспеченной безопасности. Последствий катастрофы было много, их начали осмыслять. Осмысление рождало решения. Их надо было выполнять.
Для поддержания производства калийных удобрений отрасль должна была перестроиться, что и произошло в дальнейшем. Возникли новые приоритеты и в науке – нужно было реально противостоять стихии и активно предотвращать подобные техногенные катастрофы, ибо имеющихся средств и методов оказалось недостаточно. Встал вопрос об изучении сплошности соляной залежи, о функциональном характере надсолевой толщи и т. п. Потребность более детального изучения сплошности геологических структур влекла за собой необходимость применения геофизических методов, в частности сейсмоакустики, для подобного рода исследований. Впервые остро встал вопрос об усилении научных работ и внедрении дополнительных мер по защите рудников от затопления. Требовалась серьезная научная организация, которая могла бы этим заниматься.
В эти годы М. С. Горбачев и его команда под лозунгами демократизации и перестройки начали преобразование всей жизни Советского Союза, приведшее к его распаду. В ходе непродуманно принятых решений одним из первых был нанесен удар по отраслевой науке, обеспечивавшей работу промышленности и сельского хозяйства страны – отраслевые научные и проектно-конструкторские организации были лишены финансирования. Однако поскольку в административной системе средства попадали в отраслевые НИИ и проектные институты через головные министерства, а для них финансирование уже было заложено в планы 12-й пятилетки (1986–1990), создалась противоречивая ситуация. Многое, что было запланировано, необходимо было выполнять, на эти мероприятия уже были заложены средства, запланировано производство, работы и т. п., но одновременно предназначенные для этого деньги нельзя было тратить традиционным методом напрямую из министерства. Значит, и это было понятно всем трезвомыслящим людям, нужно было создать иные каналы и иных исполнителей необходимых стране и калийной отрасли действий.
Именно в это время и по этого поводу профессор А. Е. Красноштейн, декан горно-нефтяного факультета Пермского политехнического института, известный специалист в области горного дела и аэрологии, и профессор В. М. Новоселицкий, также работавший в политехе, известный специалист в области геофизики, выступили с предложением создать Межведомственный отдел рудничной аэрологии и геофизики сразу трех ведомств: Министерства минеральных удобрений СССР, Министерства высшего и среднего специального образования СССР и Академии наук СССР. Эта идея, несмотря на исключительную новизну ее содержания, была поддержана, хотя и не всеми руководящими органами, чье сопротивление было в итоге преодолено, поскольку без значительных вложений позволяла открыть финансирование работ по изучению вопросов безопасности на Верхнекамских калийных рудниках, использовать в борьбе с затоплением данные изучения строения солевой толщи методами геофизики. Но не успел еще Межведомственный отдел рудничной аэрологии и геофизики до конца родиться, т. е. обрасти помещениями, оборудованием, тематикой, штатами сотрудников и т. п., как неожиданно грянули иные судьбоносные события в сфере академической науки на Урале и в Перми.
Создаваемое тогда Уральское отделение АН СССР нуждалось в филиалах, в частности в официальном создании Пермского филиала, который должен был состоять из нескольких академических институтов, среди которых предполагался Институт карста. К сожалению, его документы не прошли экспертизу, и вся предполагаемая структура Уральского отделения Академии наук оказалась под угрозой. Из-за нехватки академических институтов нельзя было создать Пермский научный центр, а без него не получалось создать и Уральское отделение.
В этот сложный момент А. Е. Красноштейн и В. М. Новоселицкий действовали оперативно. Их предложение заменить Институт карста Горным институтом, который можно было основать на базе Межотраслевого отдела с уже определенным финансированием, было признано приемлемым и одобрено. Детальные перипетии этого процесса описаны А. Е. Красноштейном в работе.
Так создание будущего Горного института оказалось «замковым камнем» Пермского филиала и самого Уральского отделения АН СССР. 19 мая 1987 г. на Президиуме АН СССР под председательством академика Г. И. Марчука было принято решение о создании в Перми Горного института. В итоге Горный институт был организован одновременно с Уральским отделением РАН и Пермским научным центром в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 1088 от 26 сентября 1987 г. и Постановлением Президиума Уральского отделения АН СССР 2-7 от 1 февраля 1988 г. на базе отдела рудничной аэрологии и геофизики Института геофизики УрО РАН и Кунгурского стационара Института геологии и геохимии имени академика А. Н. Заварицкого. Финансирование нового института предполагалось из лимитов Уральского отделения АН СССР.
В момент создания Горного института УрО АН СССР у него не было ни помещения, ни оборудования, ни кадров. Но у его основателей и их коллег было страстное стремление работать, приносить пользу стране и калийной отрасли промышленности. Проблем было множество, и большинство из них носили не научный характер, а организационный и материально-технический. При этом научные задачи продолжали решаться теми же специалистами, которые и раньше их решали, в русле традиционных и новых потребностей калийных предприятий.
Из помещения, примыкавшего к кафедре ОТ и РВ Пермского политеха, выгородили комнату размером два на три метра, пробили дверь из нее в основное кафедральное помещение – преподавательскую. Там располагался кабинет заведующего кафедрой и директора Горного института УрО АН СССР А. Е. Красноштейна, который de facto совмещал обе должности, командуя всеми и всем. Он непрерывно, почти круглосуточно решал не терпевшие отлагательства организационные, финансовые и иные вопросы, зачастую превращавшиеся в непреодолимые, казалось, проблемы, но одновременно занимался и подбором кадров, способных решать новые задачи. Он хорошо знал: «Кадры решают все!»
Самое сложное было создать коллектив аэрологов. Их было достаточно мало, все они и их творческие возможности были А. Е. Красноштейну досконально известны. А потому для создания подразделений аэрологической направленности в распоряжении А. Е. Красноштейна были только члены Пермской научной школы рудничной аэрологии, уже показавшие свой научный потенциал и успешно защитившие кандидатские диссертации, а ныне занятые преподавательской и научной работой на кафедре ОТ и РВ – Н. Н. Мохирев, Н. Ф. Красюк, Г. З. Файнбург, а вне кафедры ОТ и РВ, но в стенах Пермского политеха – В. А. Старцев и Б. П. Казаков. Кроме того, в Березниковском филиале политеха на кафедре горной техники и технологии работали ее заведующий – горный инженер, кандидат технических наук Н. И. Алыменко и его постоянный напарник по научным исследованиям В. В. Минин. Сначала все они de facto работали одновременно и в политехе, и в Горном институте под руководством А. Е. Красноштейна, затем одни de jure остались в политехе, другие перешли в Горный институт, а некоторые даже снова вернулись в политех. Этот период занял несколько лет, и только к началу 1995 г. все ведущие научные сотрудники Пермской научной школы окончательно определились с местом работы.
В итоге первые годы существования Горного института УрО РАН продолжались научные исследования, начатые еще до его создания, вследствие чего Пермская школа развивалась, сохраняя преемственность с направлениями работы в Пермском политехническом институте.
Развитие Пермской школы в стенах Горного института УрО РАН сопровождалось защитами докторских диссертаций: Г. З. Файнбурга, представлявшего свою работу «Моделирование процессов проветривания в многосвязной системе горных выработок» одновременно от Пермского политеха и от Горного института, Н. И. Алыменко (1997), выполнившего работу по теме «Исследование и разработка методов и средств повышения эффективности и надежности проветривания подземных рудников с большим эквивалентным отверстием» в Березниковском стационаре Горного института УрО РАН, С. С. Андрейко (1999), выполнившего исследование «Газодинамические явления в калийных рудниках», и Б. П. Казакова (2001), обобщившего результаты собственных ранних исследований и новых работ возглавляемого им тогда сектора теплофизики лаборатории рудничной аэрологии и теплофизики в работе «Ресурсосберегающие технологии управления климатическими параметрами рудников: На примере калийных рудников».
В этот же период были защищены кандидатские диссертации В. В. Минина (1991), А. Г. Исаевича (1999), А. Н. Чистякова (1999), Д. Н. Алыменко (1999), А. С. Южанина (2000), выполненные под научным руководством А. Е. Красноштейна и Н. И. Алыменко, что обеспечило формирование квалифицированного молодого поколения членов Пермской школы.
Еще при создании лаборатории рудничной аэрологии и теплофизики в 1988 г. А. Е. Красноштейн в ее название заложил два ключевых направления исследований – рудничную аэрологию и теплофизику. Он же стал первым заведующим этой лабораторией, оставаясь директором Горного института. В последующие годы лабораторию возглавляли Г. З. Файнбург (1991–1994), вновь А. Е. Красноштейн (1994–2001), затем Б. П. Казаков (2001–2014) и Л. Ю. Левин (2014 г. – настоящее время).
Напомним, что становление любой научной школы представляет собой сложный и многогранный процесс. Он определяется не только развитием промышленности и науки в целом, но и состоянием конкретной отрасли знаний; наличием ученых, способных стать лидерами для других; притоком молодых специалистов, решивших посвятить свою жизнь науке; возможностями карьерного роста и многими другими факторами, включая условия проведения работ, финансирование и т. п. Не избежала влияния этих факторов и Пермская научная школа рудничной аэрологии.
Молотовский (Пермский) горный институт, а затем и Пермский политехнический институт изначально создавались как технические вузы. Ко времени их появления в Перми уже существовали классический университет, педагогический, фармацевтический, медицинский и сельскохозяйственный институты, однако технического вуза не было. Поэтому большинство молодежи, интересовавшейся техникой и видевшей себя будущими инженерами, поступали именно туда, в Пермский политех.
В это время, примерно с середины 1950-х гг. до 1975–1977 гг., наша страна развивалась стремительными темпами, и казалось, что ее народное хозяйство способно поглотить любое количество квалифицированных специалистов.
Первый набор студентов в 1953 г. был относительно небольшим, а полноценный набор состоялся только в 1954 г. Учиться в Москве, Ленинграде или Свердловске было сложнее – как с точки зрения необходимости переезда учащегося из дома и родного поселка или города, так и не самых ласковых условий жизни в студенческих общежитиях. Появление возможности получить образование в Перми стало важным фактором развития пермской промышленности и науки.
Первые студенческие контингенты оказались очень сильными. Это были люди с высокой мотивацией – они стремились стать первыми и оставаться таковыми всегда и везде. Именно из этого поколения вышли многие выдающиеся специалисты и руководители промышленности.
Большинство выпускников кафедры РМПИ ППИ стремилось работать в горной промышленности, на рудниках и в шахтах, тем более что заработная плата шахтеров в то время была одной из самых высоких в стране. Однако для части студентов, ранее никогда не слышавших о науке, годы учебы стали неожиданным открытием и горной науки, и вузовского преподавания как жизненного призвания. Быстро развивающейся промышленности требовались не только производственники, но и преподаватели, ученые, проектировщики, технологи.
В середине 1950-х гг. в институт приходили 18-летние юноши и девушки, родившиеся в довоенное время, в конце 1930-х гг. Окончив пятилетнее обучение, они составили первое поколение Пермской научной школы рудничной аэрологии и связанных с ней производственников: А. Е. Красноштейн, Л. М. Папулов, В. И. Фоминых, Н. Д. Лужецкая, Н. Ф. Красюк, Г. Д. Полянина, Н. Н. Мохирев, Н. Г. Лукьянов, Н. А. Трофимов, В. И. Демина, Ю. М. Нестеров и другие. Часть из них образовала костяк кафедры разработки месторождений полезных ископаемых, часть – охраны труда и рудничной вентиляции.
Второе поколение – послевоенные дети, а в 60– 70-х гг. – студенты разных специальностей разных вузов – было более многочисленным, чем довоенное поколение. Часть из них влилась в Пермскую школу: Н. И. Алыменко, С. С. Андрейко, Л. М. Веденеева, Е. С. Дударь, Н. И. Захаров, Л. А. Захарова, А. Н. Земсков, С. Я. Жихарев, Г. З. Файнбург и другие. Вместе с первым поколением, своими непосредственными учителями, они стали ядром Пермской научной школы рудничной аэрологии.
Однако необходимое для развития Горного института в конце 80-х гг. третье поколение ученых в то время фактически до конца не сформировалось. Перестройка, начавшаяся в 1985 г., и распад СССР в 1991 г. привели к тому, что многие специалисты горных профессий были вынуждены уйти в предпринимательство и торговлю. В горную науку практически никто не вернулся. Возник разрыв поколений. Между тем научная школа – это, прежде всего, передача знаний и методологии научного поиска от учителя к ученикам. Учителя оставались, но учеников не стало. Развитие Пермской школы, как и всей отечественной науки, застопорилось.
К тому же в 1990-х гг. условия не то что для развития, а даже для нормального существования науки практически отсутствовали. Промышленность почти не работала. Наука с трудом выживала. Кризис 1998 года лишь усугубил эту ситуацию, и только с начала 2000-х гг. началось постепенное восстановление промышленности и науки.
Именно в этот период начала XXI в. в Горный институт УрО РАН начали приходить молодые кадры. Однако это были новые люди новой эпохи – зачастую слабо связанные своим менталитетом с предыдущими поколениями и их научными достижениями, люди с иной мотивацией к занятию наукой. И хотя отдельные представители прежней эпохи продолжали активно и плодотворно работать, они, как и их ровесники – руководители промышленности, – постепенно старели, уходили на пенсию, и назрела неизбежная смена поколений, а с ней и стиля работы.
К началу 2000-х гг. поколению Аркадия Евгеньевича Красноштейна было около 65 лет, поколению Николая Ивановича Алыменко – около 55. Молодежи практически не было. Отдельные, даже выдающиеся личности, как Л. Ю. Левин, не могли изменить неблагоприятную возрастную структуру кадров в целом.
И тогда одной из главных задач А. Е. Красноштейна, как директора Горного института УрО РАН, стало наполнение коридоров института свежими молодыми перспективными кадрами. Используя относительно стабильное финансовое положение Горного института УрО РАН, поддерживаемого калийщиками, он начал привлекать перспективных специалистов, в том числе не имевших изначально горного образования. Но их было слишком мало, они были сначала очень далеки от глубокого понимания реальности ведения подземных горных работ. Нужны были горные инженеры с усиленной общенаучной и теоретической подготовкой.
Именно поэтому началось восстановление подготовки горных инженеров, сыгравшее ключевую роль в решении кадрового вопроса. Начался новый этап развития Пермской научной школы рудничной аэрологии, продолжающийся и поныне. Огромную роль здесь сыграл и продолжает играть Лев Юрьевич Левин. Но об этом ниже.