3.4 «Из шахты в шахту»… «и др.»

«Из шахты в шахту» – это образное, но точное крылатое выражение работников Горного института УрО РАН принадлежит ровеснице Пермской научной школы рудничной аэрологии Наталье Григорьевне Третьяковой – работающей почти с самого начала рождения Горного института в неофициальной должности «домоправительницы» и «домохранительницы» «аэрологического подворья» всех аэрологов и теплофизиков, и в течение длительного времени постоянно выезжавшей в составе «научных десантов» на воздушно-депрессионные и газовые съемки. Эта фраза отражает тот реальный факт, что пермских аэрологов трудно застать на месте – они постоянно находятся в командировках, буквально перемещаясь «из шахты в шахту».

И это не случайно. Работа аэролога неразрывно связана с практикой проветривания и фактически невозможна без нее. Однако сама практика зачастую не испытывает острой потребности в научной теории, поскольку не всегда осознает ее значение и важность. Поэтому запросы практики к теории нестабильны: в тяжелые периоды промышленность не ищет новаций – она выживает. Но ученые должны жить и в тяжелые времена. Где же им честно зарабатывать свой хлеб? Такой заработок обеспечивают воздушные, депрессионные, газовые, пылевые и тепловые съемки состояния рудничной атмосферы в шахтах. Выполнить подобные работы своими силами производственники, как правило, не могут, да и отвлекать собственный персонал от текущих задач нецелесообразно – поэтому эти работы передаются сторонним специалистам.

Более того, необходимость соблюдения нормативных требований общеизвестна. Одно из классических требований – регулярный (не реже одного раза в три года) контроль вентиляции шахты методами воздушно-депрессионной съемки, которая должна выполняться специализированной организацией, имеющей квалифицированный персонал. Для учета влияния естественной тяги в стволах такие съемки проводят, как правило, дважды – зимой и летом. Практика показывает, что съемку на небольшом и относительно простом по конфигурации руднике можно выполнить за пару-тройку недель, тогда как на крупных объектах она может занимать нескольких месяцев. А в году всего 12 месяцев – отсюда и необходимость «кочевать» из шахты в шахту.

Однако и помимо съемок работы хватает – в первую очередь это так называемые натурные эксперименты. Их проведение может занимать месяцы и даже годы: исследователи фактически живут в шахте, нередко работая по две смены подряд. Такие эксперименты требуют участия большого числа людей. Подчеркнем, что успешная научная и внедренческая деятельность Горного института УрО РАН (и всей Пермской научной школы рудничной аэрологии) была бы невозможна без труда множества людей, чьи имена не вошли в списки авторов диссертаций и монографий. Тем не менее эти люди внесли огромный вклад в науку, собрав колоссальный объем экспериментальных данных, без которых невозможны научные исследования, как теоретического аналитического характера, так и внедренческого в практику.

Еще одной проблемой, особенно заметной в последнее время, стал разрыв между трудоемкостью теоретических расчетов и натурных исследований. Расчеты выполнены, но насколько они достоверны? Чисто теоретическим моделям, оторванным от реальных условий, доверять нельзя: любая модель нуждается в проверке и привязке к данным натурных измерений. Только в этом случае она приобретает практическую ценность. Именно поэтому значительный и во многом остающийся «за кадром» пласт деятельности пермских аэрологов составляют экспериментальные исследования на рудниках и в шахтах.

Все хорошо знают, что восхождения отдельных выдающихся, известных всему миру альпинистов на труднопокоряемые высочайшие вершины мира невозможны без сопровождения этих альпинистов мало кому известными помощниками, проводниками, носильщиками. Напомним, 29 мая 1953 г. два человека впервые в истории достигли высочайшей вершины мира – горы Эверест (Джомолунгмы): новозеландский альпинист Эдмунд Хиллари и представитель непальского народа шерпа Тенцинг Норгей. Хиллари, которого считали главным, был посвящен в рыцари Британской империи. Тенцинг остался в истории лишь как его проводник и помощник. А ведь без него успешное восхождение было бы невозможно. Кстати, именно после покорения Эвереста само слово «шерп» стало именовать выдающихся деятелей «невидимого фона», которым успех дела обязан всем, но о которых никто нигде сплошь и рядом не говорит.

Подобная ситуация характерна и для науки, особенно технической, включая рудничное проветривание: в достижении выдающегося результата участвует множество людей, но известными становятся лишь единицы. Именно поэтому в перечне авторов работы часто появляются формулировки «и др.» – за ними скрываются имена и фамилии именно тех лиц, которые зачастую сделали много очень существенного, но не удостоились даже человеческого упоминания, а тем более благодарности. К сожалению, этот элемент индивидуалистической традиции, диктуемой «рынком» и заложенный в прошлые века, все еще сохраняется в современной науке.

Однако демократизм и коллективизм, свойственный в целом Пермской школе, требуют говорить именно о тех, кто остается «в тени», – о людях, которые изо дня в день работали, переходя из шахты в шахту, создавая основу и авторитет Пермской научной школы рудничной аэрологии, но чьи заслуги вошли всего лишь в неуважительную, но емкую форму: «и др.».

Для непосвященных скажем, что полевые работы в подземных горных выработках – это тяжкий труд. Шахтеры за эти условия зарабатывают подземный стаж, дающий право на досрочный выход на пенсию. Научным исследователям такой стаж не положен, а жаль.

Три момента всегда связаны с полевыми работами.

Во-первых, надо ехать в командировку и жить не дома, а в гостинице, зачастую типа рабочего общежития. А это бывает некомфортно.

Во-вторых, наладить питание в командировке. Питаться, особенно в советское время, было иногда сложно. В советское время ели в рабочих столовых (больше было негде, и работали эти столовые на рудниках с раннего утра до позднего вечера), и хотя сейчас можно все купить, но сухомятка надоедает. Однако всегда рано утром и поздно вечером с едой был «напряг». Ее покупали загодя, и она была в номере, где жили. Ели, как правило, коллективом, работали коллективом. Времени на отдых не было.

В-третьих, надо было наладить работу. Практика показала, что работать лучше всего во вторую смену (вечернюю): меньше ездит клеть, меньше машин с ДВС… Слово «съемка» звучит коротко, но намеченный маршрут надо пройти полностью. Частенько это километров 20, а то и больше. Так что подбираешь себе обувь, носки, портянки, нижнее белье, чтобы быть в тонусе, ходить часами. С собой обычно брали и еду – в советское время это были печеные пирожки – главное, чтобы от нее пить не хотелось. В итоге ходишь, меряешь, ходишь… И выезжаешь усталый часов в 11 вечера из шахты, а затем на последнем автобусе с рудника в город, в гостиницу. Там ужин и спать. С утра обработка материалов, а руководитель группы еще и намечает работу, и уезжает на рудник раньше других, чтобы «походить» по производственникам, порешать разные проблемы.

Такие трудоемкие «полевые» работы всегда лежали в основе деятельности школы, с самого начала ее формирования еще в недрах Пермского политехнического института. На кафедре ОТ и РВ была группа Н. Н. Мохирева, в которую входили доценты Н. Г. Лукьянов и Н. А. Трофимов. В 1985 г. была сформирована новая специальная группа для воздушно-депрессионных съемок – Г. З. Файнбург (руководитель), Л. М. Веденеева, А. Д. Овсянкин и Ю. Д. Зарецкий.

Несколько слов о последнем. Юрий Дмитриевич Зарецкий, бывший подполковник-артиллерист, был уже на пенсии и пришел по личному приглашению А. Е. Красноштейна работать на кафедру ОТ и РВ инженером-исследователем. Это был милейший человек, и работалось с ним легко. Он был абсолютным новичком в горном деле, и после поездок в шахту написал замечательные стихотворные «частушки» – своеобразный взгляд начинающего специалиста на полевые работы. Эти чудесные стихи, простые, оригинальные, с юмором, настолько хорошо описывают полевые работы, что мы решили их включить в наше повествование.

Чтобы понять стихи, нужно знать, что НИЧ – это научно-исследовательская часть Пермского политеха (ППИ), заработок в которой суммировался с заработком по основной работе. Н. Ф. Красюк – к. т. н, доцент кафедры ОТ и РВ ППИ, который проводил газовый анализ отобранных проб на хроматографах. 70 рублей – полставки месячной зарплаты инженера-исследователя, которые можно было получить по НИЧу Ю. Д. Зарецкому. Все это существенные элементы тогдашней жизни.

Рассказ новичка

Ю. Д. Зарецкий

Жить на получку, в общем, тяжко!
Чтоб интересный уровень достичь,
Мне предложили некую шабашку
С таинственным названьем «НИЧ».

Но налегке чтоб пошабашить,
Уже разобраны места,
А тут придется лазить в шахту,
Но семь червонцев, как с куста.

На шахту я глядел с опаской:
Под землю лезть не лучший факт,
Но получил бушлат и каску,
Как будто снова лейтенант!

Как новичку мне пояснили,
Что в шахте труден каждый шаг,
И будет много газа, пыли…
И квершлаг вовсе не дуршлаг!

Названья угадать не пробуй,
А просто на слово поверь –
«Ходок» – не бородач, что с торбой,
А просто лестница наверх.

И по стволу взлетают люди
Не на поверхность – «на гора»,
И кроссинг не для кросса будет,
Гезенк – так попросту дыра!

Там, в шахте, – «ушки на макушке»,
То яма, то как горный кряж.
Шарахнет корж по черепушке,
И кончился подземный стаж.

А в тупике сплошные муки:
Комбайн имеет грязный вид –
Пылил он раньше без науки,
С наукой тоже, гад, пылит…

Здесь H₂S воняет крепко…
От ДВС и дым, и смрад…
Пардон, мерси – мы слышим редко,
А чаще трехэтажный мат.

Набравши пробы и оставив разом
Кромешный ад груди забоя…
Идем, несем бутылки с газом,
А надо б что-нибудь другое…

Но эту «гадость» ранней ранью
Везем на пробы Красюку…
Скажи, зачем бутылки с этой дрянью
В командировке мужику?

С наукой мы зато сумеем
Познать теченье разных струй,
Поскольку на руках имеем
Прибор с названьем «ветродуй»!

Из шахты ни за чтоб не вышел –
Сплошь темнота. Где зад? Перед?
Но есть ведущий – это Гриша,
В любое место приведет.

Кто в шахте был, тот четко знает:
Венец трудов, желанный миг –
В бытовке душ, а в нем парная,
И полотенце на троих!

Покушать ночью не надейся,
Но хлеб засохший все ж еда!
Зато уж чаю – хоть залейся,
Командировка – это да!

В командировке к жизни новой
Я окончательно привык:
Подъем, питание в столовой…
Жаль, нет уж песен строевых!

В ранний период существования Горного института продолжалась практика Пермского политеха: обследование двух рудников в год. В Горном институте съемки выполняли Г. З. Файнбург, Н. Г. Третьякова, И. А. Сулейманов, Т. М. Хромова. Значительную помощь им оказывали Н. И. Алыменко и В. В. Минин, работавшие в Березниках, а также секретарь Березниковского стационара Л. В. Пермякова. Так продолжалось весь начальный период 1988–1994 гг.

В 1994 г. в Горный институт пришли работать студенты А. Г. Исаевич и В. А. Сальников, к которым вскоре присоединился И. А. Бобровских. Основная нагрузка по полевым работам тогда лежала на Березниковском стационаре: В. В. Минин и Н. И. Алыменко не только выполняли исследования, но и готовили всю отчетную документацию, а это очень трудоемкая и неблагодарная работа. При необходимости к работам подключалась пермская часть лаборатории рудничной аэрологии и теплофизики, которая участвовала, прежде всего, в воздушно-депрессионных съемках. Газовые съемки требовали большего числа участников: к ним привлекались Н. Г. Третьякова, Т. М. Хромова и Л. В. Пермякова.

В 1996 г. после окончания Пермского политехнического института в аспирантуру Горного института поступили А. С. Южанин и А. Н. Бруев, которые сразу активно включились в полевые работы, участвуя как в воздушно-депрессионных, так и в газовых съемках. В 1998 г. к коллективу теплофизиков присоединился молодой выпускник ППИ Л. Ю. Левин, который также активно участвовал в съемках. В этот же период существенно расширилась география работ: начались работы на калийных рудниках Республики Беларусь. На руднике 1-РУ «Беларуськалия» внедряется подавляющий пыль парогенератор, развиваются технологии рециркуляции воздуха, создаются первые математические описания вентиляционных сетей для рудников первого, третьего и четвертого рудоуправлений с использованием барометров-анероидов.

Командировки в Березники сначала осуществлялись железнодорожным транспортом, с проживанием в Березниковском стационаре Горного института. После ввода в эксплуатацию Чусовского моста стали чаще пользоваться междугородними автобусами. Одновременно в начале 2000-х гг. руководство воздушно-депрессионными и газовыми съемками постепенно перешло от березниковской к пермской части лаборатории, а к середине 2000-х гг. построение вентиляционных сетей было поставлено на поток – как для рудников Верхнекамского месторождения солей, так и для белорусских рудников Старобинского месторождения.

Существенный импульс развитию работ дало внедрение программного комплекса «АэроСеть» (это произошло в 2002–2006 гг.), позволившего выполнять моделирование и расчеты на качественно новом уровне. В этот период появился и новый объект – гипсовая шахта в Подмосковье, съемки для которой изначально делали и обрабатывали В. В. Минин и А. С. Южанин.

В середине 2000-х гг. А. С. Южанин возглавил Березниковский стационар. В полевых работах активно участвовали А. Г. Исаевич, Л. Ю. Левин, Ю. В. Круглов, С. А. Веретенников, Э. Р. Рахимов, А. Ю. Снежневский и Э. А. Черноиванов. С 2007 г. в коллектив начала приходить новая молодежь: А. С. Киряков, Е. Л. Гришин, Р. Р. Газизуллин, Н. А. Трушкова. Еще студентами они проходили практику в лаборатории, участвовали в съемках и увязке вентиляционных сетей, работали на рудниках Верхнекамского месторождения солей. В 2008 г. в коллектив пришел А. В. Зайцев, вскоре к нему присоединились Ю. А. Клюкин и Д. С. Кормщиков.

Если в период 2004–2010 гг. лаборатория выполняла в среднем 4–5 воздушно-депрессионных съемок в год, то уже в 2011 г. их количество почти утроилось, достигнув 14, что было связано с расширением круга объектов.

В этот период сотрудники впервые провели комплексные съемки сразу на нескольких крупных предприятиях: шести рудниках компании «Норильский никель», руднике «Удачный» АК «АЛРОСА», а также на трех нефтешахтах компании «ЛУКОЙЛ-Яреганефть» (2010). В 2010 г. состоялась первая работа для АЛРОСА, в 2011-м – первая съемка на руднике «Удачный» АЛРОСА, первая ВДС на рудниках «Скалистый», «Комсомольский» и «Заполярный» ЗФ ПАО «ГМК “Норильский никель”». В 2011–2015 гг. состоялся ряд комплексных работ на всех рудниках ЗФ ПАО «ГМК “Норильский никель”», в 2015-м – съемки на шахтах «Орловская» и «Артемьевская» ТОО «Востокцветмет» в Казахстане, в 2016 г. – съемки на рудниках «Кировский» и «Расвумчоррский» компании «ФосАгро». В 2025-м была проведена ВДС на руднике «Айхал», для которой в «АэроСети» разработаны оригинальные инструменты визуализации в виде градиентных распределений аэродинамических и энергетических показателей.

В последующие годы география и масштаб работ продолжали расширяться. В 2017 г. начались работы на рудниках «Мир», «Интернациональный» и «Юбилейный» АК «АЛРОСА». В 2018 г. к числу объектов добавился Гайский ГОК УГМК. При этом на протяжении всех этих лет научная школа продолжала выполнять ставшие уже традиционными работы – воздушно-депрессионные и газовые съемки на калийных рудниках Верхнекамского и Старобинского месторождений солей.