Любая научная школа, в том числе в рудничной аэрологии, – это не только идеи, открытия, статьи и монографии, инструкции и методики, диссертации и патенты, не только работающее «железо» оборудования и «бумажные» регламенты организации проветривания на практике.
Научная школа – в первую очередь, это люди. А люди – не роботы, их обуревают человеческие страсти, они не только работают, но влюбляются, женятся, воспитывают детей. Более того, наука по своей сути конкурентна (кто самым первым сделает что-то лучше других) и одновременно, особенно в такой прикладной науке, как рудничная аэрология, неотделимой от рудничного проветривания, коллективна (любое теоретическое достижение надо воплотить в реальности практики, превратить в обыденность рутинных операций, в научную традицию). Поэтому занятые наукой люди или дружат и помогают своим коллегам, или конфликтуют (явно или скрытно) с ними на работе, препятствуют им в их достижениях. Одни из них креативны и активны, другие исполнительны и пассивны, одни любят теорию, другие – практику. Одни – публичные генераторы идей, другие – прекрасные молчаливые разработчики. Многовековая практика давно уже показала, что разнообразие способностей и возможностей разных исследователей нужно в ходе коллективного поиска истины и реализации ее в практике! Характеры этих людей, их личные судьбы, многолетний труд в лабораториях, под землей в горных выработках, у компьютеров и поведение за праздничным столом… все это отражается на успехах, провалах, достижениях и нереализованных проектах любой научной школы.
Пермская научная школа рудничной аэрологии – не исключение из общих правил. Она знала свои взлеты и падения, она живет и развивается.
За каждым именем ее членов стоят не одна бессонная ночь в размышлениях, сотни, а то и тысячи замеров в шахтных условиях, десятки тысяч расчетных вариантов, стоят их жизнь, достижения и неудачи.
Исторически Пермская научная школа рудничной аэрологии сложилась как уникальный сплав «инженерных» и «академических» исследователей, работавших в теснейшем союзе с производственниками, с которыми они вместе учились и без которых многие теоретические «прорывы в неведомое» так и остались бы на бумаге.
Можно по-разному вести исторический рассказ о каждой личности, внесшей свой вклад в развитие Пермской школы: перечисляя их по алфавиту, по полу, по возрасту, разделяя на живых и умерших, выделяя направления исследований и этапы функционирования. Мы в своем рассказе о членах Пермской научной школы рудничной аэрологии будем следовать двум методологическим принципам.
Во-первых, разделим все персональные биографии на две основные группы: лиц, связанных с работой на первом этапе Пермской научной школы, когда в 60–80-е гг. ХХ в. она базировалась на кафедре охраны труда и рудничной вентиляции (ОТ и РВ) Пермского политехнического института, и лиц, действующих на втором, современном, этапе ее развития – когда она преимущественно базируется в помещениях Отдела рудничной аэрологии и теплофизики Горного института УрО РАН.
Во-вторых, разделим всех научных сотрудников, а именно они вносят основной вклад в науку, на две «научные лиги» – защитивших кандидатские диссертации, что является публичным общественным признанием их вклада в науку, и тех, кто защитил после кандидатских диссертаций еще и докторские диссертации, внеся тем самым крупный научный вклад в развитие рудничной аэрологии и/или теплофизики.
И наконец, разделим эти «научные лиги» на подгруппы по принципу тематики их исследований – «чистой» классической аэрологии, «чистой» теплофизики или близкой темам рудничной вентиляции, но специфической тематики работ, посвященных газовыделениям и газопроявлениям в рудниках.
Научная школа всегда формируется вокруг своего лидера. Но кто он? Точнее, кто им может стать?
Практика давно уже показала, что научный лидер – это незаурядный ученый, энергичный и творческий человек, обаятельная личность, притягивающая к себе людей, а потому имеющая возможность влиять на них и их судьбы. Лидер – это всегда хороший организатор, а не только блестящий ученый. Наука, особенно прикладная наука, – это наука больших и малых коллективов, но никак не одиночек. И желательно, чтобы идейный лидер научной школы имел административную власть и право распоряжаться финансовыми ресурсами. Тогда он сможет управлять людьми и событиями. «На несмазанной сковороде блинов не пекут», – гласит русская пословица, и это относится к научной деятельности тоже!
Судьба предопределила, что Иннокентий Иннокентьевич Медведев, красивый, обаятельный «душка», энергичный, активный участник общественной жизни был оставлен в аспирантуру к Владимиру Борисовичу Комарову. Стране нужен был уголь, увеличение добычи которого требовало усиления проветривания шахт, а внутренние утечки воздуха на шахтах Донбасса мешали этому. Вот потому доцент П. И. Мустель и два аспиранта В. Б. Комарова: И. И. Медведев и М. А. Патрушев, занимались вопросами утечек. Защита кандидатской диссертации по вентиляции определила для аспиранта И. И. Медведева его дальнейший путь: преподавательская работа по рудничной вентиляции и технике безопасности, занятия наукой в области рудничного проветривания.
Единая централизованная политика распределения аспирантов в то время привела И. И. Медведева и М. П. Патрушева в нуждавшийся в них как в преподавателях Молотовский (Пермский) горный институт, а необходимость обязательного занятия наукой (за занятия которой, кстати говоря, неплохо платили) – к исследованию организации проветривания Соликамского и Березниковского калийных рудников. Прошло всего три года после приезда И. И. Медведева и М. А. Патрушева в Пермь, как образование Пермского политехнического института потребовало создания новой кафедры: кафедры промышленной вентиляции и техники безопасности, заведовать которой был поставлен доцент И. И. Медведев.
Тем самым жизнь потребовала от И. И. Медведева подготовки и защиты докторской диссертации, тем более что специфика проветривания калийных рудников была совершенно не изучена. Но в вентиляции не бывает одиночек, и на эту диссертацию стал работать целый коллектив молодых, честолюбивых и способных горных инженеров. Со стороны приглашали математиков и химиков. В начале 1967 г., через 11 лет после своего приезда в Пермь, И. И. Медведев стал доктором технических наук.
А незадолго до защиты им докторской диссертации, в конце 1966 г., два его ученика, А. Е. Красноштейн и И. И. Бухаров, защитили свои кандидатские диссертации. Вслед потянулись и другие ученики И. И. Медведева. Большинство из них стали кандидатами наук. В итоге примерно за 20 лет образовалась целая научная школа – Пермская научная школа рудничной аэрологии, занятая почти монопольно проблемами проветривания калийных рудников.
Ученики были талантливыми и не менее честолюбивыми, чем сам Иннокентий Иннокентьевич. Он, не останавливаясь на достигнутом, тоже постоянно «рос». Он быстро становится проректором по науке Пермского политеха, а затем и Ленинградского горного, где его выдающиеся организаторские способности никогда не забывали. Став заведующим кафедрой (и наследником дела В. Б. Комарова и П. И. Мустеля), а также проректором по науке Ленинградского горного института, И. И. Медведев закономерно становится Председателем диссертационного совета в Ленинградском горном институте, что позволяет ему и дальше способствовать защите кандидатских диссертаций его учениками. Пермская научная школа расширяется.
Один из его учеников, склонный к теории, начинает обобщать полученные на практике результаты, продолжает работы И. И. Медведева, становится его «наследником» в Перми. Это Аркадий Евгеньевич Красноштейн. Он также становится доктором технических наук, переходит на административную работу деканом горного факультета, «делает науку» во многом руками своих коллег и учеников, и, наконец, используя на мгновение открывшееся окно возможностей – создает Горный институт УрО РАН.
Именно они, Иннокентий Иннокентьевич Медведев и Аркадий Евгеньевич Красноштейн, стояли у рождения и становления Пермской научной школы рудничной аэрологии.